Князь Иван Шуйский. Воевода Ивана Грозного

Отчасти крымская угроза была тому виной. Стратегия, допускавшая ведение масштабных войн одновременно на севере и на юге, не учитывала ограниченные возможности страны. Московское государство располагало не столь уж значительным демографическим ресурсом. Кровопролитные сражения на Литовско-ливонском театре военных действий, два тяжелейших столкновения с Крымом, сожжение Москвы – все это не лучшим образом сказывалось на боеспособности вооруженных сил России.

Но в середине 1570-х гг. Русское царство еще могло вести активные наступательные операции. Военно-экономический потенциал его далеко не был исчерпан к тому времени. Иван Грозный пытается изменить ситуацию на Ливонском фронте личным участием в походах.

Так, в конце 1572 г. (последние остатки опричнины к тому времени уже расформированы) царь идет с большой армией под Пайду (Вейссенштайн или Виттенштайн). Прежде русские корпуса уже подходили к Пайде и пытались захватить ее, но были вынуждены отойти: превосходные укрепления и значительный гарнизон делали Пайду неприступной. Зимой 1572/73 г. владевшие городом шведы сделали ошибку, оставив слишком мало воинов для защиты Пайды. Командир шведского гарнизона Ганс Бойе не вел разведки. Поэтому появление русских в непосредственной близости от Пайды было им воспринято как набег незначительного отряда, двигающегося к мызе Ниенгоф, – там находились две пушки с порохом и свинцом, и шведы опасались, что царские воеводы отобьют эти орудия. Желая воспрепятствовать захвату пушек, Бойе бросил на их защиту большую часть своих ратников. Тем самым он оголил Пайду. Видимо, понадеялся на непреодолимость ее стен. Но оборонительные сооружения крепости, по-прежнему устрашающе мощные, осажденным не помогли. Русская армия подвергла Пайду артиллерийскому обстрелу. А когда появился достаточно широкий пролом, крепость взяли штурмом при относительно небольших потерях. Правда, тогда погиб царский любимец Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский, по прозвищу Малюта. Именно это, по всей видимости, вызвало приступ жесточайшего обращения с пленниками: за малым исключением их сожгли, что подтверждается и ливонскими, и русскими источниками[180]. Это, конечно, было столь же непростительным зверством, как и стародубская резня.

Пайду взяли в первых числах января 1573-го. Отряд немцев, находившийся рядом, в Ниенгофе, разбежался, узнав о приближении русской армии. Шведы, небольшими силами вышедшие в поход из Ревеля, по беспечности и самоуверенности своей двигались, не ведя какой бы то ни было разведки. В результате их пленили.

Царь фактически приобрел ключ к воротам Ревеля и обновил старые лавры покорителя Полоцка. Кроме того, после взятия Пайды Иван IV вернул себе репутацию грозного воителя, подпорченную его поспешным отступлением из-под Москвы к Ростову перед воинством Девлет-Гирея (май 1571 г.).

Шуйский участвовал в походе на той же должности, что и у Молодей – первым воеводой сторожевого полка[181]. Для него это второй – после «полоцкого взятия» – опыт, как надо раскалывать «крепкие орешки». Впоследствии, защищая псковскую твердыню, он припомнит все прежние уроки, полученные им в роли осаждающего… Полоцк и Пайда, в частности, научат его правильному отношению к оборонительным сооружениям. «Тяжелый наряд» Ивана IV громил их быстро и эффективно. Следовательно, враг тоже мог доставить осадные пушки и разнести из них русские укрепления. Надеяться на слабость неприятельских орудий или неискусство пушкарей было бы наивно. Артиллерия второй половины XVI столетия достигла такого уровня развития, при котором кирпич, дерево или известняк (из них чаще всего строили крепости на Руси) противостоять ей не могли. Напрашивался вывод: одних только стен недостаточно для надежной обороны крепости. Надеяться на них не стоит. Они представляют собой лишь… временное неудобство для упорного, хорошо подготовившегося противника. Требуется что-то еще. Дополнительно.

Урок поистине драгоценный. Иван Петрович сумеет извлечь из него пользу…

После взятия Пайды русское наступление в Северной Ливонии развивалось, мягко говоря, неровно. После того как русский гарнизон во главе с окольничим[182] Д.А. Бутурлиным[183] занял крепость, Иван IV разделил армию на три части.

Сам государь с двором, большей частью артиллерии и стрельцов вернулись домой.

Небольшой корпус отправился осаждать Каркус. В его состав вошел немецкий отряд марионеточного «короля Ливонского» Магнуса (союзника Ивана IV), меньшая часть «наряда» под командой талантливого артиллерийского начальника князя Ю.И. Токмакова и конный русский отряд, возглавленный двумя воеводами – князем П.Т. Шейдяковым и Н.Р. Юрьевым. Им удалось одержать новую победу: Каркус пал после мощного артобстрела. Там расположился русский гарнизон во главе с князем Г.И. Долгоруким, однако то ли весной 1573-го, то ли в 1575 г. царь пожаловал город Магнусу[184].