Князь Шаховской: Путь русского либерала

5 декабря 1915 года состоялись выборы ЦК кадетской партии, по результатам которых состав ЦК значительно изменился, в него вошли новые лица. Некоторые старые члены, в том числе Шаховской, были переизбраны. Однако в руководстве не водворились спокойствие и единомыслие. Была оппозиция и справа, и слева. Одним из главных представителей левого течения являлся князь Д. И. Шаховской, который тем не менее, по крайней мере в важнейших делах, поддерживал П. Н. Милюкова^{278}.

Многообразие сфер деятельности, которыми занимался Д. И. Шаховской в годы войны, имело под собой весьма серьезную подоплеку. Оно говорило о богатстве его натуры, о различных способностях, прежде всего организаторских; умении ладить с людьми, найти к ним подход. Всё это было хорошо известно и в прошлом, но с началом войны открылись новые грани таланта Шаховского. Он очень тонко чувствовал потребности сегодняшнего дня и перспективы, живо откликался на них, используя возможности различных общественных организаций: кооперации, земств, политических партий и др. Будет правильным отметить и определенную неудовлетворенность возможностями партийных структур, которые в эти тяжелые времена больше заботились о реализации собственных программных требований, а не об объединении народа в борьбе с внешним врагом. Партийные амбиции не давали многим политическим деятелям стать общенациональными лидерами в годы лихолетья. Шаховского к их ряду отнести нельзя. Он стал действительно признанным лидером, умевшим обращать и сплачивать усилия многих людей и различных организаций.

Так, в декабре 1915 года имя Дмитрия Ивановича всплыло в прессе благодаря Всероссийскому съезду деятелей народных театров, поскольку в организационном бюро этого съезда, помимо чисто театрального, существовало еще и общественное течение, представители которого выдвигали Дмитрия Ивановича на пост председателя данного съезда^{279}наряду с князем В. М. Голицыным, В. И. Немировичем-Данченко и членом Государственной думы А. Я. Клюжевым. В конечном счете кандидатура Д. И. Шаховского была отвергнута, но сам факт ее выдвижения показывает, насколько популярной и известной была фигура Шаховского в российском обществе, нуждавшемся в положительных примерах.

Годы Первой мировой войны оказались сложными не только в плане внутриполитическом, поскольку в стране обострились самые насущные, злободневные вопросы жизнедеятельности. Для Шаховского этот период был сопряжен с тяжелыми утратами близких людей. В 1914 году умерли два члена-основателя Братства — один из ближайших друзей Шаховского Ф. Ф. Ольденбург, незадолго до начала Первой мировой войны, и близкий друг В. И. Вернадского — А. Н. Краснов, уже после ее начала^{280}.

Следующее трагическое событие постигло Дмитрия Ивановича в 1916 году — гибель сына. 13 июля 1915 года Шаховской писал А. А. Корнилову, что Илья «работает плохо, но вместо того, чтобы приехать отдохнуть — поступил добровольцем в 219 [Казельнический] полк. Боюсь, что ему будет трудно не в смысле опасности конечно, а уйти уже будет нельзя».

Как свидетельствовал Георгий Вернадский, Илья Дмитриевич Шаховской «был человек замкнутого характера. Он не любил делиться своими мыслями и переживаниями, но чувствовалось, что переживает он все очень глубоко. Он любил математику — и стихи. Он и сам писал стихи, которые он мне изредка читал. Напечатаны они никогда не были. Общественными «вопросами» и политикой Илюша совершенно не интересовался»^{281}.

О том, что с Ильей не все ладно, мы узнаем из его письма семье, написанного 25 февраля 1913 года: «Дорогие родители и сестры. Я ухожу от вас, я решил уехать, исчезнуть для всех, с кем жил до сих пор, прекратить все сношения, быть может, навсегда. Не относитесь к этому трагично. Поверьте, что так мне надо и, может быть, лучше для всех.

И ты, мама, прости мой обман, когда я уверял, что ничего не задумал, это было решено, но откровенность причинила бы тебе лишнее терзание, а я уверен в правильности своего решения и не изменил бы его.

Вы хотите полнее знать мотивы этого поступка. Но самое существенное не легко, пожалуй, невозможно объяснить и я не много скажу… мне не подходит, но не это, конечно, причина, это был лишь последний маленький повод. Я убедился, что она, как и другие мыслимые занятия в моем теперешнем положении — не по мне и не для меня, нечто внешнее, искусственное, тягостное, а я сознаю возможность (и для себя) другого взаимоотношения с жизнью.