Книга 3. Письма. Творения гимнографические. Эпиграммы. Слова

[Col. 908] Мужайся же и ты, господин брат мой Евфимий[107]: подвигом добрым подвизался ты (2 Тим. 4:7); не будем отставать друг от друга, свет мой и утроба моя; ради малого и временного благополучия не будем терять блаженной жизни: не услаждайся, брат, настоящими удовольствиями и не сокрушайся скорбями, не показывай тыла. Христос радовался, видя, что тебя бичевали за Него; не опечаль же Его, возлюбленный мой, равно как и сорадовавшихся Ангелов, и господина отца[108], и почтенную мать[109], болезнующую о нас духом [своим] святым, и всех братий твоих, особенно меня, которого ты называешь дорогим даром. Нас три брата по плоти[110]; будем же [братьями] и по духу: не обесчестим почтенного и богоначального числа; предадим себя на страдания за Божию заповедь, чтобы нам жить вовеки.

Великая, отец, у нас печаль и о прочих любезных братьях наших[111], как Господь устроил их. Ибо мы, грешные, молимся о том, чтобы Он Сам был их попечителем, управителем, руководителем, устрояя дела их, как Он знает и повелевает и желает. Ибо поистине мы проливаем о них горькие слезы и лица их постоянно имеем пред нашими глазами, прося молитв их (8) на помощь нашей лености. Впрочем, ты, отец, молись о всех, чтобы нам стяжать терпение, благополучие, помощь Божию и защиту от искушений диавола и, если угодно Богу, о том, чтобы нам увидеть во плоти тебя или братий наших; буди, буди! (Пс. 71:19). Осмеливаемся просить тебя приветствовать от нас любезного брата нашего, если он с тобою; если же случится кто-нибудь другой из братий наших, то [и ему] также поспеши сообщить это. Вместе со мною приветствует святую душу твою господин диакон и отец наш, добрый брат мой[112] и сын твой эконом[113] и прочие почтенные и многолюбезные братия. Молись о нас, отец, пламенно и непрестанно, как ты заповедуешь. Другого же чего-нибудь сказать не имеем.

2. К нему же (I, 2)

Второй раз уже я пишу к господину и отцу моему. Не знаю, получил ли ты мое письмо. И в нем мы, хотя недостойно, сказали нечто, чего требовало время и что было нам по силам; и теперь скажем, что следует и что даст Бог на пользу смиренной душе моей, а также, осмелюсь сказать, и к утешению твоего, отец, великодушия. Как прежде часто, так и теперь я говорю и исповедую, что если есть во мне какой-нибудь дар слова и способность, хотя бы малая, писать что-нибудь, то это дано не ради меня, уничиженного раба твоего, [Col. 909] но ради тебя, имеющего обильную, в сердце источающуюся благодать. Поэтому ты охотно и радостно продолжаешь учить и вразумлять не только нас, которых иные ошибочно считают твоими племянниками, но и всех сыновей и детей твоих, рожденных духом твоим; а что я говорю правду, это дела доказали о тебе, истинном пастыре, положившем жизнь свою за овец (Ин. 10:11), чтобы мы не уклонялись от истины, готовые сейчас охотно (9) пролить и собственную кровь. Такова бдительность истинного пастыря, обличающая лжецов и поистине являющаяся достойной перед Богом и Отцом и Архипастырем!

Итак, дарованное мне ради тебя весьма скудно приношу тебе, и ты пожинаешь эти – не знаю, как сказать, – тощие плоды семян, которые ты многозаботливо и обильно сеял, как добрый земледелец. Что же скажу приличного и благопотребного святой душе твоей, любезнейший отец мой? Кто отлучил меня от твоего всегда вожделенного лица, от сладкоречивого собеседования, от спасительного руководства? Ты – мой свет, всегда сияющий светильник среди мрачных душевных помыслов, жезл, укрепляющий немощь сердца моего, превращение уныния в бодрость, благовестие, радость, умащение, празднество, слава. Без тебя и солнце нерадостно для меня; я желал бы [лучше] не видеть света, чем не лицезреть твоего образа; нет для меня ничего приятного на земле без твоего присутствия, ибо что вожделеннее истинного отца, даже и пред очами Божиими? Это знает сын, любящий отца и поистине родной. Но к чему много слов? Скажу, что случалось со мною. Часто, когда я и не намеревался идти в святую келлию твою, незаметно как-то, как бы влекомый кем-нибудь, я приходил пред лице твое, так что часто, когда ты спрашивал: «Зачем пришел?» – я не мог ответить ничего; так от тебя зависело мое спасение! И кто не стремится к свету? Но благодарю Бога, ради Которого я отторгнут от тебя руками поправших закон Его и происшедших от подобных. Да не вменит им Господь Бог мой этого во грех (ср. Деян. 7:60), но да приведет их к сознанию безрассудства, и пусть они окажутся безответными в этом. Тебя заключили, как мы слышали, в тесное жилище[114], но [через это] показали тебя жителем неба. Ведь они заключили под стражу сокровище исповедания Божия, а не уразумели. Они, если бы видели, могли бы познать из этого, что сделали тебя досточтимым между людьми, спасительным для мира и вожделенным для многих.

Подражание Христовым страданиям