Книга 3. Письма. Творения гимнографические. Эпиграммы. Слова

1. Справедливо могли бы поставить нам в вину, если бы мы обошли молчанием принесение божественного отца и положение священных мощей, ведь если у него самого было столько рвения и дерзновения, что он предпочел претерпеть опасности, и ссылки, и [вообще] всё, то насколько более естественно для нас иметь рвение излагать его дела, и рассказывать, и дарить боголюбивым душам. Ибо что будет весомее для пользы или приятнее для наслаждения, чем поминать столь великого мужа, и повествовать о его подвигах и борениях, и превозносить хвалами это тело, пролившее пот во многих трудах, и чествовать его наивысшими славословиями? А как при его принесении и положении было некое большое и многолюдное торжество, так и от речи и воспоминания о происшедшем обязательно будет равное и сравнимое веселие разом у иноков и у мирян, вместе радующихся и хвалебными устами поющих благодарения. Итак, из-за этого пусть мое слово примется за повествование и упомянет о предлежащем, чтобы мы узнали и о времени священного принесения, и о том, как и через кого это многообильное сокровище было водворено в свою собственную обитель, как сохраняемое для нуждающихся неотъемлемое богатство. И следовало, конечно, чтобы слово сразу же взялось за то, о чем намеревалось вспомнить, но чтобы не показалось, будто оно посвящено только последним событиям, а из прочего, что было в великом этом житии и борьбе, ни о чем не упоминает, то оно вначале повторит немногое из этого, рассказ о чем доставит наибольшее удовольствие слушателям, и тогда уже перейдет к нынешнему предмету, так что речь будет идти по порядку и самой себе покажется наиболее полной.

2. Итак (начнем с этого), сей божественный и великий Феодор, получивший прозвание, соответствующее образу жизни[2020], поистине богодарованный и многовозлюбленный, происходил от родителей знатных и известных и имевших первейшие почести от царя, а отечеством ему был этот благоденствующий Константинополь. Собрав смолоду ученость как нашу, так и внешнюю насколько требовалось и прежде всего заложив добродетель словно бы опорой жизни, он вскоре оставил богатство, и славу, и всё, относящееся к дольнему коловращению, а воспринял жизнь иноческую и безмолвную, отдав тленное за нетленное и обменяв неустойчивое на пребывающее. А так как то время давало много воли иконоборцам[2021], поскольку злое учение бесновалось почти что против всех, он, видя это, основывает пристанище подвижничества не в Византии – потому что ему и нельзя было, – а вне его и вдали вместе с родителями и другими сродниками, которые все за ним следовали. Обитель же попечений о добродетели называлась у них Саккудион, в которой, наилучшим образом проявив себя и дав доказательства добродетели, он после того поставляется в их пастыря, а затем также возводится в священство, потому что Платон, его дядя по матери, уговорил его и в том, и в другом, а вернее, добавил к уговорам принуждение. И сразу у него подвиги и схватки и борения с царями, потому что те не соглашались с правым словом, потом ссылки и заточения, а прежде тех, увы мне, избиения, и телесные мучения, и бичевания – ибо что говорить о долговременных бедствиях и недостатке и лишении необходимого, которые все доблестный стойко переносил?

3. Когда же тираны были устранены[2022], понеся справедливое наказание, он тоже освобождается из ссылки, вновь воссоединившись с учениками, наставляя их к добродетели и убеждая бесстрашно переносить трудности. Тут и держатели скипетра[2023], восхищаясь его мужеством и разумением, поскольку и сами любили Бога и добродетель, упрашивают преподобного обитать не далеко и в стороне от столицы, но внутри и рядом с ними, чтобы им можно было и видеть его чаще, и вкушать доставляемую им пользу. Он[2024] же, повинуясь и правителям, а более всего по устроению Промысла Божия, занимает дом великого Предтечи, храм, отличающийся красотой и размерами, который возвел Студий, пришедший из Рима, и отвел под монастырь, хотя иконоборческое злочестие и изгнало оттуда всех иноков, заградив для них их собственные обиталища[2025]. Но он, приложив множество стараний и сведя в это место, с одной стороны, тех монахов, которых он привел из Саккудиона, а с другой – пришедших откуда-то еще или же желающих постричься, и собрал там многочисленный сонм и добился, чтобы собравшиеся достигли высот добродетели. Вот с тех пор это место стало всем известным и знаменитым, потому что почти все жители столицы посещали его и восхищались тамошними монахами за доброе житие и многое это подвижничество.