Книга и писатель в Византии

Довольно детальное представление мы можем получить о библиотеке, принадлежавшей Арефе, ученику Фотия и архиепископу Кесарии Каппадокийской. Она состояла по преимуществу из книг светского содержания, среди которых были Афиней, Дион Хрисостом, Евклид, Лукиан, Павсаний, Страбон, Элий Аристид. Конечно, кесарийский архиепископ обладал и многими иными произведениями античной литературы, но и этот список свидетельствует о серьезности его интересов. Читал он внимательно и на некоторых манускриптах оставил свои замечания-схолии. Эти схолии позволяют увидеть, как образованный византиец читал старые книги, о чем он при этом думал. И вот что обнаруживается: в сочинениях античных классиков Арефа усматривал аналогии и аллюзии на события и отношения, свидетелем которых был он сам. В заметке на рукописи Элия Аристида Арефа касался победы, одержанной болгарскими войсками над византийцами, а «Харон» Лукиана наводил его на мысль о Стилиане Заутце, тесте императора Льва VI (886–912), всемогущем временщике. «Как ты прав!» — писал Арефа по поводу морализаций Лукиана и с возмущением обрушивался на пороки своих современников. Но есть схолии и иного типа: Арефа полемизирует с античными авторами, упрекает Лукиана в клевете на богов, защищает христианство от Юлиана Отступника.

Деятельность таких библиофилов, как Лев Математик, Фотий и Арефа, а несколько позднее — работа скриптория Константина VII позволили собрать и переписать (новым — минускульным — письмом) значительное количество античных книг. Этим людям в первую очередь мы обязаны тем, что часть наследия Эллады дошла до нашего времени. Благодаря их трудам византийцы XI и XII вв. оказались в состоянии усвоить древнегреческую литературу.

Писатели XII в. хорошо знали сочинения античных авторов. Большим книголюбом был Евстафий Солунский, который комментировал Гомера, Аристофана и многих других писателей, О его ученике, Михаиле Хониате, митрополите солунском, известно, что в собранной им библиотеке стояли Гомер, Аристотель, Евклид, Фукидид, Гален. Один из самых начитанных эрудитов XII столетия Иоанн Цец жаловался, что ему пришлось распродать все книги и что после этого вся его библиотека размещалась у него в голове. И в самом деле, многие из приведенных им цитат и ссылок ошибочны, и, по-видимому, ошибки Цеца вызваны тем, что он не имел возможности проверить себя или же чересчур полагался на свою феноменальную память. Впрочем, многознайство византийцев XII в. подчас обманчиво: имена, которые они щедро обрушивают на своих читателей, далеко не всегда известны им, так сказать, из первых рук, а почерпнуты из всякого рода компендиумов, справочников и словарей — жанра, весьма популярного в средние века.

Любовь к книге и тяга к собиранию книг сохранялись и у поздневизантийских интеллектуалов. Подлинными библиофилами были такие писатели и ученые, как Максим Плануд, Феодор Метохит, Виссарион Никейский.

От частных библиотек, принадлежавших образованным вельможам и высшим духовным лицам, резко отличались монастырские библиотеки, в которых безусловно доминировала церковная литература: Библия, жития святых, богослужебные книги. Сохранился список рукописей, переданных в 1077 г. историком и юристом Михаилом Атталиатом основанному им монастырю в городе Редесто; он охватывает более 40 названий, среди которых лишь два — названия светских книг. Одна — историческое сочинение, написанное самим Атталиатом, а другая — так называемый «Сисмобронтологий», т. е. «Толкователь землетрясений и грома», своеобразное пособие для гаданий и предсказаний.

Об устройстве византийской библиотеки мы внаем немного. Позднеримская библиотека размещалась по преимуществу не в залах, а в открытых портиках, и даже владельцы частных собраний стремились придать им вид публичности; следуя моде, римские книговладельцы охотно выставляли свои богатства напоказ. Христианство же — первоначально запрещенная, гонимая религия — принесло тенденцию сберегать книги в потаенном, укрытом месте: в сундуках и ларях. Эта тенденция, по всей вероятности, усугублялась возросшей в средние века стоимостью книг.