Книга Кагала: Всемирный еврейский вопрос

2. Резники птиц не смеют делать ни малейшей задержки или замедления по части исполнения обязанностей службы.

3. Если принесут птицу к резнику на дом от больного или роженицы, то он никаких замедлений и проволочек делать не должен, а тотчас обязан исполнить требование.

В случае если этот резник по какой-либо особенной причине не в состоянии будет исполнить свою обязанность, то должен тотчас отправиться к товарищу своему и попросить его о скорейшем удовлетворении просителя.

№ 91. О присяге, данной птицерезами.

Присягой, изложенной на следующей странице, мы приняли на себя исполнение в точности всех древних и новых постановлений касательно резки птиц, за исключением первого пункта той присяги, на том основании, что он прямо противоречит праву, которым мы издавна пользуемся, — праву на резку разного рода птиц для обрядовых пиров во всякое время и у каждого домохозяина.

Точно так же не приняли мы на себя обязанности относительно надзора, о котором говорится в той присяге, потому что мы несколько лет как освобождены от этой обязанности.

В удостоверение всего этого мы подписываемся.

Вторник 22 сивана 5569 (1809) года, г. Минск.

Яков, сын Мордухая;

Симон, сын Соломона;

Самуил, сын Иуда Лейбы.

Примечание. Присяга, исполненная нами, остается для нас обязательной на три года с вышеписанного числа.

№ 92. О долге кагала покойному Ариэ-Лейбе, сыну Хаима, по документам.

О долге, следовавшем от кагала Ариэ-Лейбе, сыну Хаима, по обязательным письмам за подписями членов кагала и по документу, выданному кагалом поименованному Хаиму на должность шулклепера служителя синагоги, ныне мы, нижеподписавшиеся, собственноручными подписями утверждаем, что деньги по означенным документам получены нами от кагала сполна, и настоящей нашей квитанцией освобождаем минский кагал от поименованного долга и от обязательства, выданного кагалом отцу нашему на должность шулклепера. Сверх сказанного настоящая наша квитанция лишает законной силы все те заемные обязательства, которые могут когда-либо оказаться в наших руках, и делает их ничтожными и подобными разбитому глиняному сосуду и неподлежащими разбирательству в каких бы то ни было судебных местах, ибо деньги от кагала по всем сказанным документам получены нами сполна, в чем и подписываемся, г. Минск, понедельник, 14 таммуза 5566 (1806) года. Гисса, дочь равви Элии, вдова вышеупомянутого покойного Арие-Лейбы, Авраам, сын Арие-Лейбы.

При нас, нижеподписавшихся свидетелях, упомянутая Гисса, дочь Элия, и сын ее Авраам утвердили все, что сказано в вышеизложенном документе: первая, т. е. Гисса, как безграмотная, утвердила все передачей пера другому с просьбой расписаться за нее, а второй, т. е. Авраам, собственноручной подписью, что все дело по вышеизложенному документу состоялось согласно основаниям святых законов при каболат судер[449], в том подписываемся, г. Минск. Понедельник, 14 таммуза 5567 (1807) года. Элиазар, сын X., шамеш-венееман (нотариус и поверенный) кагала.

№ 93. Форма присяги резников крупного скота.

«Во имя Бога, кагала, бет-дина и наси земли Израильской, т. е. князя или патриарха, приношу я присягу без всякой хитрости и задней мысли, не думая ни о каком отступлении или послаблении, с единомыслием на устах и в сердце, что я должен заниматься шехитой и бедикой (резанием и осмотром) с точной верностью, что обязан исполнять эти должности по уставу, составленному кагалом и членами, избранными из общего собрания, как сказано в акте, записанном в этой книге (№ 88), не уклоняясь от него ни на йоту; равно обязуюсь я не поступать при отправлении моих должностей во вред какому бы то ни было хозяину или мяснику. Также не должен я льстить какому бы то ни было хозяину или мяснику во всем, касающемся резания и осмотра, а обязан всегда заниматься своим делом резать и осматривать с непогрешимой верностью. Также не должен я в продолжение трех лет от нынешнего дня просить никакой милости от какого-либо кагала или общего собрания, равно и добавки к жалованью, а должен заниматься резанием и осмотром в продолжение указанного промежутка, считая с настоящего дня, за то жалованье, какое выдается мне ныне представителями кагала. Даже по миновании этих трех лет если только буду заниматься резанием, то и тогда отступать от указанных постановлений не буду, а всегда буду соблюдать их свято. Также не должен я во все время моих занятий резанием скрывать или утаивать даже полушку от сбора кагала, будь это от крупного или мелкого скота и птиц, будь это здесь или вне города, я должен все сполна вручать поверенным.

Также не должен я делать никакой стачки с товарищами-резниками против кагала или резников ни по присяге, ни по рукожатию, и, как я истинно присягаю, так поможет мне Бог, хвала Ему, во всех моих предприятиях.

По этой форме я присягнул в воскресенье, 27 таммуза 5566 (1806) года и в удостоверение чего подписываюсь.

Также и я, нижеподписавшийся, присягнул по этой форме в тот же день и в удостоверение подписываюсь…»