Книга Кагала: Всемирный еврейский вопрос

К сожалению, этим законом не исчерпывается вся полнота власти кагала. Еврейство, отнюдь не реформированное Положением 1804 г., не переставало оставаться ужасным бременем для местного населения, еле выносившего гнет его эксплуатации. И вот, вожаки иудейства, дабы отклонить нависшую грозу, подают мысль, по которой источником всех эксплуататорских стремлений еврейской массы выставляется ее невежество, отсутствие образования и т. п. Создается новое Положение о евреях 1835 г., которое еще сильнее закрепляет за кагалом его права: считаясь членами городских обществ, евреи однако же «для управления делами, особенно касающимися до них по раскладке податей и повинностей, собственно на евреях лежащих» (§ 66), имеют кагал; далее: сверх общих училищ «евреи могут заводить собственные свои частные или от общества училища, для образования своего юношества в науках и искусствах и для изучения правил их вероисповедания» (§ 113); правительство создает для евреев особенные, специально еврейские, больницы и богадельни (§ 76) и т. п. Одним словом, каждый параграф этого Положения явился серьезным вкладом на пользу иудейства и обособленности евреев. Винить в этом русское правительство нельзя: в еврейском вопросе оно, подобно правительствам всех времен и народов, блуждало ощупью, хваталось попеременно за меры самого противоположного характера, и все-таки ни одна из этих мер не была такою, которая вывела бы его на истинный путь. Бесспорно, это блуждание и нерешительность обуславливается незнанием иудейства и строя его жизни, но для нас важно выяснить причины этого незнания: происходит ли оно от нежелания узнать иудейство или от условий, лежащих вне желаний русского правительства. Изучая историю евреев, мы видели, что представители еврейского народа всегда были на страже своих национальных интересов и всегда, с одной стороны, направляли жизнь евреев по тому пути, который давал им возможность обособляться в течении 2000 лет, а с другой — вовремя и умело водружать громоотвод там, где они предвидели грозу для иудейства. Вспомним скромную просьбу, поданную Киру бедными еврейскими изгнанниками о дозволении возвратиться им на родину только для жертвоприношения Иегове; вспомним и то обстоятельство, что просьбою этой, как потом показала история, маскировалась затаенная мысль ни больше ни меньше, как о восстановлении царства Иеговы; вспомним также, каким изворотом удалось евреям на Великом польском сейме 1788 г. парализовать опасность, так близко подошедшую к иудейству, и нам станут понятны те средства, коими поддерживается иудейство. Не нося внутри себя достаточной силы и задатков для поддержания своего существования, иудейство всегда находило и находит их в законах той страны, где селятся евреи.

Бесспорно, ни один иноверческий закон не должен посягать на существование иудейства, но бесспорно также и то, что иудейство должно жить своими собственными внутренними силами, если они у него есть, и незачем иноверческому правительству нести верную службу у иудейства и своими законами, на своей территории создавать и упрочивать еврейскую национальную власть. К сожалению, вожаки иудейства, всегда и повсюду пользуясь незнанием жизни иудейства со стороны иноверческого правительства, умели устами последнего изрекать такие законы, которые на долгие годы живили иудейство и устраняли от него всякие угрозы.

Положение 1835 г. было последним актом русского правительства, признавшим существование кагалов как официальных органов управления еврейской общиною.

Последующее законодательство старается разрушить то, что было создано предыдущим, но, к сожалению, как это мы увидим ниже, силу кагалов не дано было сломить русскому закону до настоящего дня.

Установив то бесспорное положение, что причина, в силу которой еврейство является ужасным бременем для местного населения и безвыходным гнетом для еврейской массы, лежит в отдельных еврейских учреждениях, кагалах, правительство издает в 1844 г. известное Положение о евреях. Параграф 4 этого Положения гласит:

«Никакое особое еврейское управление существовать не должно, и поэтому все кагалы и прикагалки уничтожаются». И действительно, с 1844 г. прекращается официальная история кагала и самое слово «кагал» снимается со скрижалей русского закона.

Само собою разумеется, что закон этот в такой категорической форме является страшным бичом для иудейства. Но если внимательно приглядеться к нему, то станет ясно, что и на этот раз он носил в себе все необходимые элементы, чтобы оказаться мертворожденным.