Книга Кагала: Всемирный еврейский вопрос

Но трактуемый нами закон выступит во всеоружии своего значения для еврейской массы тогда, когда мы напомним здесь то обстоятельство, что, с одной стороны, при всех сборах и налогах с евреев кагал придерживается системы круговой поруки, а с другой (Полож. 1844 г. §§ 26 и 57) — обязывает местные власти в случае неисправности отдельных евреев во взносе податей и общественных сборов оказывать «законное содействие» еврейским откупщикам и сборщикам. В силу последнего постановления ни один еврей не должен забывать, что кагал в каждую данную секунду может его совершенно ограбить посредством полиции и ему жаловаться будет некому; местная власть ему не поможет, грабеж приобретет законный вид[240].

Но, кроме установления полного произвола по отношению к еврейскому населению, приведенный выше закон подчиняет кагалу, как это не кажется странным, и христианское население. Действительно, из 2 п. лит. А видно, что коробочным сбором обложена «продажа вина в корчмах и шинках», а так как водку у деревенских еврейских кабачников и шинкарей покупают христиане, а не евреи, ибо последних в деревнях, кроме самих же кабачников, нет, то, следовательно, сбор с продажи вина, о котором идет речь, падает на христианское, а отнюдь не на еврейское население. Конечно, согласно предупредительной оговорке закона, коробочный сбор касается исключительно «евреев и никаким образом — ни прямым, ни косвенным — не должен касаться христиан» (§ 4 Полож. о короб. сборе 1844 г.). Этот налог действительно не является для христиан в виде косвенного, но все-таки остается, так сказать, налогом косвеннейшим[241]. Но, полагаем, для экономического быта христианского населения безразлично платить ли дань прямую или косвеннейшею, чрез шинкаря Хайма кагалу или кому иному…

2. В ограждении иудейства от внешних влияний.

Вторую цель, которую осуществляет кагал, имея в своих руках коробочный сбор с евреев, заключается, как мы уже излагали, в ограждении иудейства от внешних влияний.

Более всех особенностей еврейской жизни отличает и отрывает еврея от остального человечества, образуя самую верную защиту иудейского знамени, кашер. Если кагал есть учреждение со всею полнотою власти над обособленной еврейской общиною, то, само собою разумеется, поддержание кашера является для него одной из самых первых и самых священных обязанностей.

Прежде чем перейти к рассмотрению тех средств, коими кагал утверждает и поддерживает кашер в еврейской массе, нам необходимо сказать несколько слов о самом кашере.

Евреи употребляют в пищу говядину только от такой скотины, которая зарезана шохетом (т. е. особым еврейским резником, изучившим специально талмудические постановления о резе скота и птиц), равным образом и от скотины, удовлетворяющей всем талмудическим правилам относительно кашера (пищи годной) и трефа (пищи негодной к употреблению еврею).

Из 86 талмудических глав о резке скота и трефе, которые разделены на 642 параграфа, изложенные в сборнике талмудических законов (Шулхан-арух, Иоре деа), мы сочли нужным привести здесь несколько параграфов.

По смыслу §§ 10 и 11 главы XVIII Положения о резе, нож для резания скота и птицы должен быть свободен от самомалейшей щербинки, в противном случае зарезанная им скотина признается трефом, т. е. негодною в пищу евреям. Таким образом, к резанию шохет приступает только тогда, когда нож, после тщательной шлифовки, окажется вполне гладким, совершенно свободным от едва чувствительных зазубрин. Но, чтобы скотина, зарезанная таким ножом, была кашер, еще нужно, чтобы нож, по проверке его шохетом после резания, вышел из этой операции неповрежденным, решительно таким же, каким был до начала ее[242].

§ 2 главы VI гласит: «Можно зарезать скотину зубом, оставшимся в челюсти, отделившейся от скотины, равно ногтем руки, оторванной от туловища, лишь бы они были свободны от зазубрин». Как ни забавны эти два последних пункта, но гораздо забавнее следующее, почти невероятное постановление (§ 7 главы XVIII), которое передаем в буквальном переводе: «Если нож, острие которого гладко, но не остро, свободен от зазубрин, то им можно резать, и резание таковым ножом считается удовлетворительным, продолжайся оно (по тупости ножа) хоть целый день». Но мы не можем не заметить, что хотя в законе существует подобная дикость относительно резания скота, однако же на деле операция всегда совершается ножом острым, без зазубрин, притом с необыкновенной быстротой.