Книга Кагала: Всемирный еврейский вопрос

Обряд венчания совершается при следующей обстановке: на дворе дома или синагоги, под хупе, балдахином из платка и четырех прутьев, ставят жениха и невесту, причем последняя занимает место по правую руку от жениха. Наливается стакан вина, над которым один из присутствующих Талмудических или финансовых корифеев совершает установленную краткую молитву и дает отведать из чаши жениху и невесте. После этого шамеш читает Кетуба[339], а затем жених сам совершает акт кедушин: подает невесте серебряное кольцо (или монету) говоря: «Гарей ат мекедушет ли бетабаат зу кедат моше вензраель» — «Этим кольцом ты приготовлена [обручена] мне по закону Моисея и Израиля». Тут опять кто-либо из присутствующих читает краткую молитву над другим стаканом с вином, из которого новая чета опять отведывает. После этого жених выливает оставшееся вино, а стакан он должен раздавить ногою в память разорения Иерусалимского храма. Общим поздравлением, мазолтов, обряд венчания заканчивается[340].

Мы имели уже случай указать на религиозные обряды у евреев: моления над чашей, очищения женщины, чтения общественных и частных молитв и изучение их в связи с только что рассмотренными двумя самыми важными обрядами, дает нам категорическое указание на то, что при исполнении еврейских религиозных обрядов духовенство еврейское не принимает ни малейшего участия.

Но все это до сих пор, к удивлению, осталось совершенно неизвестным для всего христианского ученого мира и правительств, которые, смотря на иудейство с точки зрения христианства, даже при указании на эту особенность не могли свыкнуться с мыслью о том, чтобы исполнение религиозных обрядов у евреев не требовало духовенства. Но ложное убеждение христианского мира, будто исполнение треб у евреев возложено на их духовенство, повело к еще более ложному заключению, что таковым духовенством являются раввины. Между тем раввин у евреев отнюдь не духовное, а светское лицо.

«Рабби», «равви» или «рав» — слово халдейское, обозначает: начальник, господин, владыка или соответствует еврейскому «сар». В книгах Пророков титул «рав» в первый раз является при имени ассирийского начальника Набузарадона (Иеремия, гл. XXXIX, ст. 9); акклиматизированный на еврейской почве в первоначальном своем звучании, титул этот впоследствии присваивается вместо «сар» как представителям еврейских светских учреждений, так и ученым лицам. Таким образом, титул «равви» никогда не обозначал собою духовного лица. В своих молитвах евреи при имени Моисея прибавляют слово «равви»; 8-й член Символа еврейской веры гласит: «Верую и исповедую, что весь закон, находящийся ныне в наших руках, есть тот самый, который дан был Богом равви нашему Моисею, мир ему». Титулом «равви», конечно, не может здесь покрываться [заменяться — Прим. ЛВН] звание священника; утверждать противное — значит утверждать нелепость, так как известно, что священником был Аарон, а Моисей — никогда. При обращении к Спасителю [Иисусу Христу — Прим. ЛВН] ученики и народ постоянно прибавляют титул «равви» (Марк, гл. IV, ст. 5 и 17; Иоанн, гл. V, ст. 31; Иоанн, гл. VI, ст. 25; Иоанн, гл. IX, ст. 2 и проч.). А ведь никто не станет утверждать, что Спаситель был иудейским священником.

С течением времени, когда власть над еврейскою общиною утвердилась за классом ученых, сам титул «равви» обратился в нарицательное слово, а выдающимся раввинам, светилам талмудистской казуистики, стали прибавлять еще титул «мелех» — царь[341], как бы для означения всего величия их светской власти. В настоящее время вся талмудическая знать величается титулом «равви», а выдающийся в общине талмудист, раввин, является всегда, как это мы выше указали, председателем гражданского суда, бет-дина.

Таким образом мы видим, что христианский мир и иноверческое правительство глубоко ошибаются: 1) полагая, будто духовные требы у евреев исполняются духовенством, 2) возлагая исполнение этих треб на раввинов и 3) считая раввинов духовными лицами.

Само собою разумеется, что это тройное заблуждение было всегда, с одной стороны, источником самых серьезных ошибок и затем разочарований для всех иноверческих правительств, нормировавших жизнь еврейской массы, а с другой — доставляло торжество кагало-бетдинской республике. Но плоды этого ошибочного взгляда со стороны нееврейского мира никогда не были так спасительны и так изобильны для иудейства, как в наш XIX век.