Книга Перемен. Судьбы петербургской топонимики в городском фольклоре.

Знаменитая няня Пушкина была крепостной бабушки поэта М. А. Ганнибал. В 1799 году она получила «вольную», но осталась в семье поэта. Она была одним из самых ярких представителей низовой культуры, хранителем, или, как говорят в науке, носителем фольклора. Арина Родионовна всю свою жизнь, рассказывая Пушкину легенды и предания, служила неиссякаемым источником его вдохновения. Как в том анекдоте, который не то пересказала, не то придумала неистощимая Фаина Раневская. Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина: няня ему рассказала сказки, а он их записал и выдал за свои». Как утверждает современный школьный фольклор, извлеченный из сочинений и устных ответов на уроках, «Арина Родионовна очень любила маленького Сашу и перед сном читала ему „Сказки Пушкина“».

Между тем прижизненных легенд о самой Арине Родионовне нет. Это и понятно. Она вела тихую, скромную, домашнюю жизнь, определенную ей судьбой. И хотя Пушкин не однажды напрямую обращался к ней в своей поэзии и не раз отразил ее в художественных образах, петербургским городским фольклором она замечена не была.

В 1828 году Арина Родионовна скончалась. Она была похоронена на Смоленском кладбище. Могила ее, к сожалению, утрачена. Вскоре о знаменитой няне появилась первая и единственная легенда. Будто бы Арина Родионовна была погребена не на Смоленском, а на Большеохтинском кладбище. Некоторые историки даже ссылаются на какие-то неназванные воспоминания «о кресте, могильной плите и камне», будто бы даже с надписью: «Няня Пушкина». Однако и это все из области мифологии.

Легенда оказалась живучей. Она так глубоко проникла в сознание петербуржцев, что приобрела едва ли не официальный статус. Это был, пожалуй, единственный случай в истории городского фольклора. На мемориальной доске, установленной в 1928 году, в столетнюю годовщину смерти Арины Родионовны, на Большеохтинском кладбище, было высечено: «На этом кладбище, по преданию (курсив мой. – Н. С.), похоронена няня поэта А. С. Пушкина Арина Родионовна, скончавшаяся в 1828 году. Могила утрачена». Это странным образом согласовывалось со скорбными строчками поэта Языкова, который, узнав о кончине Арины Родионовны, написал:

Я отыщу твой крест смиренный,Под коим, меж чужих гробов,Твой прах улегся, изнуренныйТрудом и бременем годов.

Отыскать могилу Арины Родионовны так и не удалось. Ни Языкову, ни кому бы то ни было.

В советское время вновь заговорили о том, что Арина Родионовна погребена на Смоленском кладбище, это обстоятельство однажды удалось даже использовать в исключительно благородных целях. В 1940-х годах Смоленское кладбище собирались закрыть, а на его месте устроить парк отдыха. Вот тогда-то будто бы и вспомнили о мемориальной доске. Ее срочно укрепили в своде въездных ворот на Смоленское кладбище. Говорят, помогло. В то время готовились отметить 100-летие со дня гибели Пушкина и тронуть могилу его знаменитой няни не рискнули. Но вскоре стало понятно, что и здесь присутствие легендарной доски неуместно. Ныне мемориальная доска хранится в Литературном музее Пушкинского Дома.

1960-е. В 1960-е годы Ариновская улица исчезла. Она вошла в застройку проспекта Энергетиков и Большой Пороховской улицы.

Бармалеева улица

1798. Считается, что улица названа так в конце XVIII века по фамилии землевладельца майора Степана Бармалеева. Однако не все исследователи с этим согласны. Мнения по поводу происхождения этого необычного городского топонима расходятся. Одни утверждают, что он восходит к широко распространенной в Англии фамилии Бромлей, представители которой жили когда-то в Петербурге. Другие ссылаются на толковый словарь Даля, где есть слово «бармолить», которое означает «невнятно бормотать», и вполне вероятно, что производное от него «бармалей» могло быть прозвищем человека. Кстати, не исключено, что фамилия того самого майора была сначала его прозвищем. От него-де и пошло название улицы. Так или иначе, но с 1798 года топоним Бармалеева улица становится в Петербурге официальным.

Однако в городе бытует легенда о том, что Бармалеевой улица названа по имени страшного разбойника-людоеда из сказки Корнея Чуковского. У этой легенды совершенно реальная биография с конкретными именами родителей и почти точной датой рождения. К. И. Чуковский рассказывал, что как-то в начале 1920-х годов они с художником М. В. Добужинским, бродя по городу, оказались на улочке с этим смешным названием. Посыпались шуточные предположения и фантастические догадки. Вскоре сошлись на том, что улица получила имя африканского разбойника Бармалея. Тут же на улице Добужинский нарисовал портрет воображаемого разбойника, а у Чуковского родилась идея написать к рисункам художника стихи. Так появилась знаменитая сказка.