Книгочей

А к Алексею тем временем такое подкрадываться стало, что он и сам позабыл, на каком оказался свете. Видит - стол посреди дороги. А за ни едок - то ли молчит, то ли бормочет. Фары схватили лицо - круглое, довольное - щёчки соком налились, аж глаза от сытости сузились, чуть ли не жир за шиворот стекает. Вышел Алексей, всё думая про себя - ну на каком, на каком же в конце-то концов свете... Вроде мужичок самый что ни на есть простой, слегка бредовый - так это нам не странно, мы и сами не без мошмарика.

Черти стихли. А может, без беды - поскулили, покуражились и хватит?

- Да я, пойми ты, не чтец! Я - с букварём! - громко подумал Лёша.

- Кто ж спорит? Только букварь, он ведь любой другой книжке отец родной, - ответил ему голосом щекастик, - так что... Садись-ка, а то в ногах - в них правды, знаешь ли, нет. Распоряжайся, чаёк вот... Ваш, человечий.

И глаза его на секунду пропали. Чай оказался честный, настоящий, без палок, со вкусом и живостью. И так вдруг Лёше уютно сделалось, что стал он и дорогу страшную забывать, и Сашку своего, в машине спящего. Даже вздремнул. В сне обнимал он тонкий синий букварь, ласкал его, целовал и прятал, да так усиленно, что тот превратился в болтливую тощую девку с лошадиными зубами. От ужаса Алексей встрепенулся и отхлебнул из чашечки такой глоток, что чуть было не подавился. Мужичок как раз блестящие сушки-челночки достал откуда-то и, ухмыляясь, хрустел ими вприкуску.

- Книжки... Книжки... - кряхтел он сквозь трапезу, - ну и что теперь делать?

Детки-то - тут как тут, и ехать, стало быть, больше некуда. Здесь оставлю! Как тебе чаёк? Оставайся, Алёша, оставайся - вместе, может чего почитаем...

От таких слов Алексей сжался - не жив, не мёртв, словно выпил его кто. Земля из-под ног вырывается, в голове только взгляд хозяина хлебосольного скачет и больше мыслей никаких нет. С усилием стряхнув столбняк, в тёмной дорожной дали увидел он множество тварей - людских, звериных, с рыбьими хвостами и сказочными крыльями. С голодным воем неслись они прямо к нему всё ближе и ближе. Мужичок сыто крякнул и, встав за лёшиной спиной, обнял его за плечи - "ты пей, пей, у нас и сахарок вот имеется..." А толпа уже совсем рядом - во главе её Алексею привиделась знакомо-неузнаваемая голова. Разевая рот, махала она длинным узким языком-ленточкой, как будто пыталась слизнуть его восвояси.

Последнее, что залетело Алексею в душу, был оскалившийся Сашка с писчим пером за оттопыренным острым ухом.

07.01.2002-29.10.2002