Книн пал в Белграде. Почему погибла Сербская Краина

Руководство Республики Сербской Краины вскоре увидело несоответствие приказов и обещаний. Попытка указать на это запустила весь репрессивный механизм властей Сербии. Было снято одно краинское руководство, поставлено другое, лояльное С. Милошевичу. Когда и новая власть быстро поняла беспринципность политики С. Милошевича по отношению к сербам за Дриной, то ей уже некуда было деваться.

То, что С. Милошевичу удалось навязать РСК, он не мог повторить в Республике Сербской[64]. Авторитет Радована Караджича[65] и его Сербской демократической партии[66] был неуязвим для официальной власти Сербии. Власти РС вовремя заметили отход Слободана Милошевича от его прежних обещаний. Их отпор произволу Белграда был мощным и организованным, вынудив Милошевича к тактическим маневрам, чтобы в Сербии не поняли его истинных намеренй. Потому он и принял решение о блокаде на Дрине, затем ввел режим санкций[67], даже более жесткий, чем наложенный внешним миром на СРЮ[68]. Милошевич пробовал сменить власть в РС, но Республика Сербская была совсем в другом положении, чем РСК. Потому Милошевич поссорил политических и военных лидеров РС. При таких обстоятельствах и вторая сторона не сидела, сложа руки, дошло до обвинений и усиления контактов между Пале[69] и Книном. Однако Книн лишь молчаливо осудил блокаду на Дрине, хотя из Пале уверяли, что власти в Сербии и СРЮ предадут и его. Разделенные и враждуюшие сербы уверенно двигались к трагедии.

2

Политические силы, разрушавшие Югославию, очевидно, еще какое-то время сохранят свое влияние. До своего вынужденного «миротворчества» эти же люди являлись лидерами националистов и подстрекателями кровавых войн. Из вооруженных конфликтов, унесших десятки тысяч жизней, эти власти и политики вышли «победителями». Затем лицемерно каждый из них сделал «решающий» вклад в подписание Дейтонского мира[70]. Ответственность за эти огромные человеческие и материальные жертвы каждой из сторон конфликта все возлагают на «других». «Поиски» виновных нежелательны, а истина должна замалчиваться перед внутренней аудиторией. Особенно чувствителен вопрос — можно ли уравнять ответственность «победивших» властей всех новообразованных государств бывшей Югославии и их лидеров. Виновны и вожди нового мирового порядка, и многочисленные внешние силы, в том числе и Европейский союз, и Совет Безопасности. Известны и страны, из эгоистических интересов участвовавшие в демонтаже и разрушении СФРЮ.

То, как разные правительства боролись за «мирное» решение кризиса в бывшей Югославии, лучше всего видно по «играм», которые велись с сербами. На макроуровне с ними боролись как с преобладающим народом СФРЮ[71], а на микроуровне под удар попали сербы в Хорватии и Боснии и Герцеговине. Сценарий подразумевал любой ценой не допустить единства действий сербов в борьбе за свои национальные интересы. Надо было противопоставить одних сербов другим. Пока они будут сводить счеты друг с другом, сценаристы помогут тем, чья линия приведет всех сербов к провалу.

Целью политики Франьо Туджмана было угрозами и силой принудить сербов в Хорватии к враждебности по отношению к сербам в Сербии. Поэтому от них требовалось принять усташество и смириться с ним[72]. Сербы как народ не могли на этой пойти. Их отказ стал поводом для изгнания их из Хорватии. Действуя по детальному, тщательному, плану Хорватия обвинила сербов и мобилизовала национальную и мировую общественность на поддержку своих сепаратистских требований. Сербов объявили чуть ли не виновниками всех бед Европы. Им приписали «вину» за начало Первой мировой войны, к этому добавили «великосербский гегемонизм», мнимое угнетение хорватов и других несербских народов в первой и второй Югославии. Проверенный механизм давления и притеснений сербов в Хорватии начал давать результаты. В конце 1990 года их в Хорватии «выгнали» и из Конституции республики[73]. Тяжелая неизвестность начала давить на каждого серба в Хорватии. Воспоминания об усташеских зверствах и резне в период 1941–1945 годов ожили за одну ночь.