Книн пал в Белграде. Почему погибла Сербская Краина

«Узкий» Президиум СФРЮ, военное руководство и президенты Сербии и Черногории повели себя безответственно и недостойно. Столкнувшись с большими рисками, они начали отступать от собственных позиций, так как хорошо знали, что с распадом СФРЮ и ЮНА как ее армии исчезнут и все формальные гарантии сербам в РСК. Они как будто искренне верили, что ООН выполнит то, что не смогли ЮНА и СФРЮ. Поражение Милана Бабича было предупреждением, что Президиум СФРЮ, ЮНА и руководство Сербии и Черногории оставили сербский народ в РСК на произвол судьбы. Те, кто призвал и поднял сербский народ на восстание, поняли, что мир этого не примет. Избранный выход из разожженного ими же самими пожара оставлял им, независимо от судьбы народа РСК, возможность маневрировать на «внутренней» сцене. Создание третьей Югославии с теми, кто желает жить в ней, включая и РСК, на тот момент означало вступить в войну и вести ее до окончательной победы. Эту авантюру должны были оплатить задринские сербы, ведь Сербия и Черногория не хотели прямого участия в войне. Если бы они это открыто признали и искали решение, дававшее сербам в Хорватии минимальную безопасность, трагедия Краины была бы куда меньшей. Но официальные лидеры СРЮ, Сербии и Черногории ни тогда, ни потом не имели сил признать ошибки по отношению к сербам в Хорватии и Боснии и Герцеговине. Страх ответственности не позволил им предвидеть последствия. Это же касается и военного руководства, отстаивавшего те же подходы, что и Президиум СФРЮ, и президенты Сербии и Черногории. Цинично и его тогдашнее утверждение, что ЮНА «мирным путем» предотвратила геноцид сербов и гражданскую войну — а она длилась практически год. Такую нечестную линию ускоренно вел к концу генерал Благое Аджич как начальник Генштаба вооруженных сил и как исполняющий обязанности министра обороны СФРЮ. Оценку последующих поражений еще предстоит дать.

Слободан Милошевич не допускал ни капли сомнения ни в правильности «начертанной» политики, ни в своей «непогрешимости». Потому он должен был иметь своих людей на ключевых постах во власти Республики Сербской Краины, а Милан Бабич за одну ночь превратился лишь в председателя правящей партии из президента республики. Диктатом из Белграда назначались исключительно люди Милошевича: Милан Мартич[86] — президентом РСК, Борисав Микелич[87] — премьером. При этом Милошевич поссорил сербов в РСК. Одни проводили политику своего идола Милошевича, а остальных загоняли «в мышиную нору» как противников мирного решения проблем. Люди Милошевича твердили, что теперь Армия Югославии[88] взяла на себя, якобы автоматически, обязательства ЮНА по отношению к сербам в Краине, и что мать — Сербия любой ценой не позволит Хорватии начать войну против сербов в Краине. Им хватало «уверений из Белграда» и конкретных привилегий подаренной им власти. За Сербию, которая не воевала, воевать должен был кто-то другой.

КАРТА 4. Юг Краины: Милевацкое плато и ГЭС «Перуча»[89]

3

В мае и июне 1992 года в РСК все шло по требованиям плана Венса и по рекомендациям Слободана Милошевича. Расформирование ЮНА, особенно ее трансформация в Армию Югославии и уход на территорию Сербии и Черногории оставило Краину практически без армии. Части территориальной обороны считали дни до сдачи вооружения в соответствии с планом Венса, ждали лишь размещения миротворческих сил ООН (Унпрофор) на линии соприкосновения с хорватской армией.

Предполагалось провести разделение сторон в период между 22 и 25 июня. Военнообязанные из РСК, как и большинство граждан, восприняли отступление ЮНА как предательство и ощущали себя обманутыми. Началось бегство в Сербию, чаще всего молодых людей, а Краина оставалась «ни с чем». Все иллюзии рухнули, когда ЮНА, без объяснения, через Боснию ушла в Сербию. В столь тяжелой для сербов ситуации представители международного сообщества вели себя так, как будто имели мандат работать лишь на хорватскую сторону, старались не замечать провокаций усташеской армии смотрели на них благосклонно и с нескрываемым пониманием. На протесты сербов в основном не реагировали. Действия Хорватии вызывали опасения, вероятно — вполне обоснованные, что она получила возможность нарушать взятые на себя обязательства по плану Венса. Ее отряды делали, что хотели и непрерывно обвиняли «мятежных» сербов.

Не прошло и месяца после отступления ЮНА из Краины, а армия Хорватии уже 21 июня 1992 года атаковала Милевацкое плато. В общей суматохе, царившей в Краине, атака прошла легко, еще до занятия силами Унпрофора линии разделения между сербами и хорватами. Позже стало известно, что она готовилась заблаговременно.