Книжка для раков. Книжка для муравьев (сборник)

Маленький Генрих начал ходить – но не туда, куда хотели его привести мать или служанка, а куда хотелось ему самому. «Ой! Ой! Ой!» – кричал он всегда, тянул за руку свою провожатую к определенному месту, и она должна была за ним следовать. Так, выйдя из комнаты, он бродил часами по дому, двору и саду, а оттуда снова наверх по всем лестницам до самого верхнего этажа. Однажды перед Генрихом возник погреб, и он тут же захотел в него войти, а когда служанка это ему запретила, начал ужасно реветь. «Тише! Тише! – сказала служанка, – в погребе темно. Давай пойдем к курочкам. Смотри, Генрих! Славные курочки! Цып-цып! Подойдите, курочки, к Генриху!» Но это нисколько не помогло, Генрих извивался, вопил, топал ногами – тут подскочила встревоженная мать. «Что такое? – спросила она. – Что сделала эта глупая женщина!»

– Совсем ничего! Госпожа Куртин! Маленький Генрих хочет в погреб, а я совсем не могу сладить с ним. Вы только посмотрите, как он себя ведет. Я поистине не могу больше его удержать.

– Пусть ребенок войдет! Зажгите свет! Тише! Тише, Генрих! Ты хочешь в погреб?

– Да! Да!

И вот они стали спускаться в погреб. Служанка должна была идти перед ним и светить. На середине лестницы Генриху пришло на ум возвратиться. Он развернулся – мать и служанка развернулись вместе с ним и поднялись снова по лестнице в гостиную.

Генрих научился теперь говорить. И каждое его слово стало восприниматься как приказ, которому должен был подчиняться весь дом.

Если за столом ему что-нибудь предлагали, то обычно он говорил:

– Этого я не хочу.

– А что же тогда, милый мальчик?

– Я хочу вот этот кусочек.

– Вот, Генрих, на тебе.

– Это тоже невкусно.

– Невкусно? А к чему у тебя есть аппетит?

– Я хочу печенье.

– Печенье? Его нет.

– А я хочу печенье!

– Я тебя побалую. Завтра я испеку тебе вкусненький пирожок.

– А я хочу печенье!

– Ну что нам поделать с ребенком? Катрин, вот тебе грош, принеси все-таки ребенку какое-нибудь печенье!

– Вот, маленькая обезьянка! Это печенье. Все хорошо?

– Да. Хочу пить.

– Бедный ребенок! Хочешь пива или вина?

– Хочу кофе.

– Оно еще не готово. Побыстрее поставь кофе на огонь. Тихо! Тихо!

– Кофе скоро будет?

– Скоро, скоро!

– Не хочу кофе! Хочу пиво, пиво! Мама, пиво!

– Вот! Вот пиво.

– Это не мой стакан! Хочу свой стакан!

– Посмотрите, какой умный ребенок. Подумать только! Сразу понимает, что это не его стакан. Вот, Генрих, вот твой стакан.

Так происходило за столом, так происходило везде. Одежда, спальня, прислуга, компания – все должно было выбираться по его велению.

Теперь он вырос, и повсюду его зовут «своенравный Курт». Трижды он уже менял свою квартиру. Каждый год комнаты нужно было обклеивать новыми обоями и переставлять печки. Одну жену он уже замучил до смерти, а другая, нынешняя, тоже долго не протянет. Каждый год у него обычно от четырех до шести служанок, и ему самому, если я верно увидел, жить осталось не больше двух лет. Весь белый свет ему неугоден – а это и вправду до смерти раздражает.

Как научить детей лжи

Как можно раньше заставляй их лгать!

В этом мастер Штефен был необычайно искусен. Не проходило и дня, чтобы он не заставлял маленького Штефена сказать хотя бы одну неправду.

Если он знал, что к нему должен прийти кто-то, кого ему не хотелось видеть, то он подводил его к двери и говорил: «Слушай! Если придет такой-то или такой-то и спросит, дома ли твой отец, то говори: отца нет дома, отец в поле». Если, скажем, приходила бедная женщина или ребенок, которые просили немного хлеба, то мастер Штефен говорил своему сынишке: «Подойди к ним! Скажи, что у нас самих сегодня нет хлеба, мы только этим вечером заквасили тесто».

Сынишка не любил ходить в школу и поэтому часто ее пропускал под всякого рода пустячными предлогами. На следующий день он еще больше боялся идти в школу. «Я не пойду в школу, – говорил он. – Ах! Я не пойду в школу, меня будут бить, потому что вчера я там не был». Но мастер Штефен вскоре сумел дать умный совет. «Дурачок! – сказал он. – Ты ведь можешь сказать, что вчера принял слабительное или что должен был сделать для меня пару дел. Учителя, наверное, в это поверят».

Госпожа Штефен была несколько скуповата и раз десять переворачивала в руках пфенниг, прежде чем отдать его. Если же сынишка ее просил: «Мама! Дай мне пфенниг, я хочу купить себе булочку», или если он упрашивал ее дать пятачок на вишни или землянику, то обычно получал отказ: «Елки-палки! Разве такой мальчик, как ты, не имеет от всяких простофиль?» Но несмотря на это, каждый день Штефен все-таки ел вишни, или землянику, или еще что-нибудь, что приносило с собой новое время года. Его отец совал ему тайком один пятак за другим, но всякий раз по-отцовски доброжелательно ему напоминал: «На тебе пятачок! Сходи купи себе что-нибудь! Но только чтоб мать не видела! А если она увидит, то говори: денег дал тебе крестный».