Книжка для раков. Книжка для муравьев (сборник)

Ни о ком он не говорит так много плохого, как о своем собственном отце. Тот, по его словам, – скряга, крохобор, глупый, ограниченный человек.

Должно быть, мастер Йорг ненароком что-то об этом узнал, и это здорово промыло ему мозги. «Такова вот награда за воспитание, которое я тебе дал, – сокрушался он, – так срамить и позорить меня, старого человека? Ты интриган! Погоди, погоди, тебе это просто так не сойдет, злоречивый ты человек! Разве ты не прочел в Сирахе: «На воре стыд, и на двоязычном – злое порицание»?[15]

Как сделать детей угрюмыми и недовольными своей жизнью

Показывай им все с самой плохой стороны!

Когда Амалия кушала, то обычно складывала губы бантиком, как будто жевала пилюлю, и в самой лучшей еде всегда находила какой-нибудь недостаток. Каждый раз, учуяв запах говядины, она говорила, как жаль, что в страну больше не завозят польских быков; овощи, по ее мнению, имели совсем не тот вкус, как те овощи, которые она ела, когда еще была жива ее покойная мать. Тогда, как она говорила, было совсем другое время; креветки тогда были такие нежные, что таяли во рту, а теперь она не находила в них ни вкуса, ни запаха. Рыба, как ей казалось, всегда отдавала гнилью, а соусы кухарка никогда правильно не готовила. Часто от огорчения она откладывала нож и вилку и подходила к окну.

Когда она одевалась, чтобы пойти в гости или принять гостей, ей все было не так. В шелковом поясе, в кайме, которую она прикладывала, не было ни на пфенниг вкуса, а ее платья казались ей настолько глупо выкроены, как будто делались для самой что ни на есть неотесанной крестьянки.

Она всякий раз уходила недовольной из общества и сетовала на отсутствие обходительности, которое она подмечала у того или иного человека, и тысячу раз желала вообще больше не видеться с такими людьми.

До сих пор сам милостивый Боже ничего хорошего ей не сделал. Если несколько дней идет дождь, то она говорит: «О, какая мерзкая погода! Тут поневоле впадешь в уныние». Если жарко, то она чуть не сходит с ума, а если холодно, то стонет: «Лютая зима! Но когда-нибудь она все-таки кончится! Нам бы только до Пасхи дожить!»

Словом, даже там, где все замечательно, Амалия находит повод для жалоб.

И нигде ей так не нравится жаловаться, как в присутствии своих детей.

Поэтому все ее дети как две капли воды похожи на нее. Когда они утром встают, то плачут. У одного нет подвязки для чулок, у другого – пряжки, для третьего вода, которой нужно умыться, слишком холодная. Таким образом, в этом доме всегда стоял такой плач, что проходившие мимо люди часто думали, что в доме кто-то заболел или вовсе умер.

Если подают на стол шоколад, то хныканье начинается заново. Посторонний человек, наверное, решил бы, что их заставляют есть ревень. Для одного он недостаточно сладкий, для другого он слишком горячий, третий жалуется, что ему налили слишком полную чашку.

Так происходит за столом, так происходит весь день. Нытье не прекращается до тех пор, пока они не заснут.

Прошла пара недель, и Амалия не могла больше этого выдержать. Она спустилась к ним с розгой и сказала: «Вы, безбожные дети! Что вы все время ревете? У вас есть теплая кровать, одежда, шоколад, вкусная еда, а вы все равно ноете, как будто у вас ничего этого нет! Если бы всем бедным детям было так хорошо, как вам! Григорий! Быстро успокойся, или я пройдусь по тебе прутом. И ты, Герман! Ты, Каролина! Зарубите это себе на носу или я непременно вас отлуплю».

И все-таки дети так никогда и не стали довольными. И как такое могло случиться?

Представляй им поистине приятными вещи, которые они не могут иметь!

Благодаря своему усердию мастер Штефан зарабатывал так много, что в его доме никогда не было недостатка. Каждый день в обед на столе стояла большая чаша, полная овощей, а вечером всегда подавались масло и сыр. Его дети были здоровы, а так как и мать была весьма работящей, у них всегда были чистыми белье и одежда. Кроме того, милостивый Боже так часто одаривал их, что иногда они делали обновки, а в соседних деревнях могли съесть полную тарелку ветчины и выпить кружку пива.

«Какими же довольными должны были быть эти люди», – подумает кто-то. Но ничего подобного, мастер Штефан умел всегда так поговорить со своими детьми, что они казались себе самыми несчастными людьми на земле. Он всегда старался отвлечь их внимание от того, чем они наслаждались, и красочно описывал им как нечто очень приятное все, в чем они должны были испытывать недостаток.