Книжка для раков. Книжка для муравьев (сборник)

Так имел обыкновение говорить господин Вайхлих; так он имел обыкновение и в самом деле растить своих детей. И все же он получал от них мало радости. Они были очень маленького роста. В двенадцать лет они едва ли были выше других, восьмилетних, детей. Они были бледными, их конечности – немощными. Они видели, как соседские дети резвятся перед их дверью, и лишь в редких случаях им хотелось приобщиться к их играм. Если же иной раз они отваживались на это, то выдерживали не больше четверти часа, а затем падали на диван полностью изможденными, словно совершили далекое путешествие.

Один умер от холодного напитка, другой пока еще жив, если можно назвать жизнью, если ты непригоден к какой-либо работе, когда не можешь принимать в пищу большинство продуктов, которыми наслаждаются прочие люди, когда мучаешься то головной болью, то коликами и боишься как яда ломтика ветчины и соленого огурца.

IV

Побольше пичкай своего ребенка лекарствами!

Филипп был единственным ребенком, которого господин Дамон оставил после себя своей любимой жене. Поэтому можно легко догадаться, что она души в нем не чаяла и страстно желала суметь сохранить единственный памятник нежнейшего брака. Ее брат, который хорошо понимал, что все ее благополучие зависит от жизни ребенка, посоветовал приучать его к самой простой еде, закаливать холодной водой, сохранять в его жилой комнате и спальне чистый здоровый воздух, заблаговременно приучать к труду, каждый день разрешать ему играть в подвижные игры, никогда не давать лекарства, если того не требует высшая необходимость. «Это, дорогая сестра, – сказал он, – самые надежные средства добиться того, чтобы тело ребенка было крепким и выносливым. Если они ничем не помогут, то не поможет и никакая искусственность».

Но госпожа Дамон сочла, что эти средства слишком наивные, чтобы сумели помочь. Она даже пришла к ужасному подозрению, что ее брат, должно быть, нечестен с нею и желает смерти ребенку, чтобы однажды завладеть ее состоянием.

Поэтому для очистки совести она пошла к врачу, чтобы получить от него дельный совет. Хотя Филипп был бойкий как молодая косуля, она все же решила, что лучше уж своевременно позаботиться о его здоровье и жизни.

По соседству с ними жил один искусный врач, которого она прежде всего попросила навестить ее ребенка. Он пришел, пощупал пульс Филиппа, рассмеялся и сказал: «Ваш ребенок здоров. Я не любил бы вас и вашего ребенка, если бы решил назначить ему хотя каплю лекарства».

– Но, – возразила госпожа Дамон, – ведь у ребенка насморк, а тут вот еще и сыпь.

– Не обращайте на это внимание, дорогая госпожа! – ответил врач. – Это выбросы природы, которые идут во благо здоровью. Было бы жестоко посредством лекарств мешать природе в ее воздействиях.

«Наверное, ты хочешь мне угодить», – подумала госпожа Дамон.

Поэтому она пошла к другому врачу и попала как раз к одному из людей, которые пускаются на то, чтобы приписывать себе безграничную власть над силами, здоровьем и жизнью своих сограждан, словно тираны, не позволяют им наслаждаться самыми безобидными вещами, пытаются привить им отвращение к простым средствам сохранения здоровья и любовь к искусственным, делают из здорового человека больного, чтобы тот обращался за помощью к ним, продлевают болезни, заставляют тщедушных людей тревожиться по поводу своего состояния, чтобы как можно дольше налагать на них контрибуцию, словом, используют свое искусство не для того, чтобы помогать страдающим ближним, а чтобы иметь возможность взимать с них с их соизволения ежегодную дань.

К такому человеку – доктору Дигестивусу, как его звали – и обратилась госпожа Дамон, и он пообещал на следующий день ее навестить.

И действительно, он ее навестил. Он пощупал пульс Филиппа, он осмотрел его мочу, он осведомился, какой у него аппетит, каков сон. И когда он услышал, что тот прошлой ночью несколько раз беспокойно метался по постели, покачал головой и состроил озабоченную гримасу.

– Бога ради, – воскликнула госпожа Дамон, – что с ним? Что с ним? Господин доктор! Будьте до конца откровенны.

– Дело обстоит скверно.

– Так что же?

– Вся природа ребенка расстроена. Но с Божьей помощью, я полагаю, все-таки удастся его излечить.

– О, сделайте это, лучший из всех людей! И пусть это будет стоить сто талеров, я с радостью заплачу.

– Детям, выглядящим необычайно здоровыми, как правило, угрожает наибольшая опасность. Красные яблоки обычно червивые. В тысячу крат мне милее хилый ребенок. Как давно вы прочищали ребенку кишечник?

– Я думаю, не в этом году. Мой покойный муж всегда говорил: «Детей не надо мучить лекарствами, покуда они здоровы».