Код Нибелунгов. Власть богатства и механизмы власти

Хаген заметил, что Брюнгильда следит за ним.

Делала она это не очень умно. Хаген был в недоумении: чего она хочет? Может, желает узнать о нем правду? Да нет, не в этом дело. Брюнгильда искала выход. Искала возможность убежать — и лучшей возможностью для побега посчитала его.

Да, это может стоить ему жизни. Но больше всего на свете он хочет стать такой возможностью для нее.

— Глупо, как же глупо, до чего же глупо, — прошептал Хаген.

Она ждала его, сгорая от нетерпения. Но почему он пришел так поздно? Он, истинный Непобедимый, он — герой? Она почти ненавидела его за то, что он пришел так поздно.

— Ты ведь хотела поговорить со мной? — спросил он- глухо. — Так вот он я.

Она села на кровати и похлопала рукой, указывая ему, где он должен сесть. Детская непосредственность ее жеста поразила Хагена. Он осторожно присел.

— Можно взглянуть? — спросила она, сама не понимая, как осмеливается. И показала на прикрывающую глаз Хагена повязку.

Он невольно дернул головой.

— Что?

— Augan. Глаз, — прошептала она.

— Ну, ладно, — неохотно уступил он и попытался снять повязку.

— Нет! — воскликнула она, — Eg! Я!

Он опустил покрытые шрамами руки. Повязка упала с глаза.

Веко опустилось на поврежденный глаз, шрам, давно уже побледневший, тянулся от брови к щеке. Уже давно он потерял глаз.

И она поцеловала его шрам.

Ее губы были мягкими и теплыми, а от его бороды пахло лесом. Он ответил на ее поцелуй с внезапной нежностью. Брюнгильда чувствовала, что перехитрила саму себя. Это ведь она выбрала его?

А он нежно погладил ее шрам над верхней губой.

— Болит? — спросил он. Она помотала головой. А он улыбнулся.

Никто не видел, как улыбается Хаген. Его улыбка была широкой и молодой, свободной и уверенной. Брюнгильда в восторге глядела на него.

Еще один след в истории — эпоха Меровингов

Были две женщины, роковые не только для Нибелунгов, но и для истории меровингского рода — Фредегонда и Брунгильда.

Соперницы были достойны друг друга по той энергичности, с которой обеим довелось то восходить к вершинам могущества, то низвергаться с этих вершин. Впрочем, жизнь они начинали совсем по-разному и по-разному ее закончили.

Я предлагаю вам перенестись в июньское утро 565 года, в Суассон. Двери баптистерия в храме распахнуты, крышка купели уже поднята, а все святыни уже освещены целым лесом длинных желтых свечей. Только нет короля Хильперика, который отправился на войну с саксами.

В его отсутствие королева Аудовера родила дочь, которую как раз в этот день должны были наречь Хильдевинтой. Радостный день, но королева пребывает в смятении: крестная мать, сестра короля, из-за недуга не сможет присутствовать на празднестве. Епископ ждет, а у младенца королевского рода нет крестной матери! Что делать?

Кажется, только служанка Аудоверы Фредегонда знает, как разрешить эту проблему. Она предлагает своей доверчивой госпоже самой окрестить ребенка, не затрудняя себя больше поисками крестной матери. «Ни одна госпожа при дворе не может равняться с тобой ни по положению, ни по происхождению. Кому же тогда держать маленькую Хильдевинту над святой купелью, как не тебе?»