Код Нибелунгов. Власть богатства и механизмы власти

Я родился в полнолуние. Но Хагена четыре дня не было видно у Брюнгильды. Когда же он пришел, она держала младенца на коленях и была очень бледна. Да и Хаген выглядел измученным.

— Я должен рассказать тебе правду, — промолвил он, подарив улыбку спящему сыну.

Все было не так просто, как он думал.

— Правду, — повторил он едва слышно. А потом сказал: — Я казнил его.

Брюнгильда в ужасе закрыла глаза.

— Зигфрид, идем же, — позвал он его в лесу на охоте.

— Куда? — отчего-то испуганно спросил Ксантенец.

— Искать воду, — невозмутимо ответил Хаген. — Не бойся, ничего не случится.

Лес сгущался, страх затопил душу Зигфрида.

Где-то трещали в ветвях сороки, а вот иные птицы молчали. Тишина больше говорила, нежели слова.

— Куда мы идем, Хаген? — слабым голосом спросил Зигфрид.

— Еще немного отойдем, и все, — ответил Хаген.

Но Зигфрид замер. Неподалеку журчал ручей. Хаген пожал плечами.

— Ладно, пусть здесь все и произойдет, — произнес он негромко и перехватил копье. Не было более маски, не было больше лжи.

— Нет, — прошептал Зигфрид, — Пожалуйста, нет.

Хагену было мерзко. Он чувствовал, что делает что-то не так. И при этом только такую казнь заслуживал Зигфрид.

— Почему? — спросил Зигфрид и опустился на колени. Он не понимал. Его голубые глаза выглядывали что-то в лице Хагеца.

— Я же ничего не сделал, — прошептал он, сам веря в этот момент своим словам. Он так сильно верил, что даже Хаген заколебался на мгновение. И именно в эту секунду Зигфрид бросился на Хагена.

Но Хаген был Непобедимым. И привычка победила все. Даже Зигфрида. Хаген просто заколол его.

Он стоял над умирающим Зигфридом и ждал. А потом пошел навстречу другим охотникам и сказал им:

— Мы можем возвращаться.

Но это было неправдой. Никто не может вернуться в прошлое. Не смог и он.

Власть мифа

Ужасная гибель Нибелунгов при дворе гунна Этцеля, трагичность отдельных судеб героев и несчастливый финал «Песни…» взволновали публику XIII века. Королевские дворы мечтали заполучить собственные копии «Песни о Нибелунгах». В Пассау и Лорше вовсю трудились копиисты. И не просто усердно переписывали текст, а что- то добавляли от себя, присовокупляли определенные версии.

В ходу было не просто чтение, а выразительное исполнение отдельных отрывков о Зигфриде и Хагене, о мести Кримхильды и т. д. Так называемый бродячий актер Марнер распевал при дворах песни о короле Ротере, Дитрихе Бернском, о смерти Зигфрида и сокровищах Нибелунгов. А его коллега Хьюго Тримберг (1230–1313) любил рассказывать слушателям о поединке Зигфрида с драконом, сокровищах и убийстве героя.

Вот в эту-то эпоху один регенсбургский переписчик и решает слегка подкорректировать несколько «нетактичное» поведение Кримхильды. Свое творение он назовет «Кудрун» (она же Кримхильда). В результате изначальные сюжеты «Песни…» отойдут на задний план: здесь Кудрун — примерная супруга Хертвига. Она — символ придворных добродетелей, великодушия и безмерного послушания. Ее противник, Хартмут, — совсем иной, чем мрачный Хаген, — тоже «интегрирован» в придворную рыцарскую жизнь.