Когда корпорации правят миром

Проблема беженцев сейчас более, чем когда-либо, является результатом жестоких внутренних конфликтов. Националистические, этнические и внутриобщинньц противоречия стали основными причинами перемещения беженцев по всему миру, будь это мыс Гэрн в Африке, Судан, бывший СССР и Балканы или Средний Восток и регионы Азии... Ослабление власти авторитарных режимов и разрушительные последствия гражданских войн вносят напряженность в хрупкие государственные структуры. В таких случаях, как Сомали или Босния и Герцеговина, это привело к распаду государств на части, управляемые конкурирующими кликами  .

В дополнение к этому миллионы людей лишаются своих домов из-за того, что вызванные природными явлениями или действиями других людей катастрофы делают места их проживания непригодными для нормальной жизни или снижают способность земли обеспечить нужды зависящих от нее людей. Природные катаклизмы могут, в свою очередь, способствовать усилению внутренних вооруженных конфликтов, которые обычно связывают с комбинацией ухудшения экономической обстановки, отсутствия сильных и представительных политических институтов и разрушения традиционных связей. В этих условиях политический конфликт часто переходит в анархию и низводит страну в положение одного из многих соперников в борьбе за сокращающиеся прибыли, а ее население остается без какой-либо защиты со стороны государства. Конфликт нарушает процесс производства и распределения продуктов питания; вот почему во время конфликтов гораздо больше людей умирают от истощения и болезней, чем из-за самого конфликта. Такой мир едва ли удобен для существования, как отдельных людей, так и корпораций, и, тем не менее, это именно тот мир, к которому нас неумолимо толкают силы корпоративной колонизации.

Альтернативы для изгоев для тех, кто оказался на обочине жизни и кому мировая монетаристская экономика не оставляет надежды на будущее, остаются три возможности:

1) смириться с неизбежным и жигь подачками благотворительных организаций или отбросами, медленно погибая от истощения, либо совершить самоубийство; 2) искать товарищей, не бояшихся насилия, и жить преступлениями и грабежом; 3) объединяться и возрождать общины, изолированные от мировой экономики. Первый вариант не требует пояснений. Два других определяют противоположные взгляды на будущее человечества: обреченность и надежда.

Каплан обнажает пугающую истину: тем, чья жизнь — сплетение жестокости и лишений, организованное насилие приносит чувство облегчения:

Множество людей нашей планеты, которым совершенно незнакома комфортабельная и спокойная жизнь среднего класса, считают войну и жизнь в бараках шагом скорее вверх, чем вниз. Там, где всегда была массовая нищета, насилие выглядит освобождением  .

Мы приходим к пониманию того, что то же самое можно сказать об участи обитателей гетто в бандах, которые удовлетворяют жажду общения и дают ощущение коллектива, недостижимое каким-либо иным путем. Организованное насилие заполняет эту нишу, давая возможность чувствовать себя частью большой группы людей, найти товарищей, которые обеспечат коллективную поддержку и помогут оправдать желание излить свою злобу на мир, который до этого тобой не интересовался. Для некоторых это почти религия, дающа обостренное чувство познания себя через признание жизни исключительно в данный момент и освобождение от размышлений о неудачах. Пока в нашем мире существуют вынужденные физические, социальные и духовные лишения, насилие является их почти неизбежным следствием.

К счастью, для выброшенных из жизни существует третий путь — возрождение общин, отгородившихся от прислуживающей корпорациям мировой экономики. В качестве противовеса своему описанию ужасающей анархии в трущобах Западной Африки Роберт Каплан пишет о влиянии на жизнь общества района трущоб в столице Турции Анкаре. Его обитатели, бедные и обездоленные, сохраняют свою сильную культурную общность, духовные ценности и социальную общность. Преступления против личности и алкоголизм — явления исключительные. Внутри временных жилищ идеальная чистота, и дети учатся в школе.