Когда корпорации правят миром

По мере того как мы реорганизуемся в многоуровневую систему, вполне вероятно, что мы продолжим нынешний процесс переделки национальных границ. Более крупные страны, которые стали слишком велики и сложны для управления, могут разделиться на ряд менее крупных, как это случилось с СССР и обсуждается в Канаде. Нынешнее политическое движение к большей самостоятельности местных административных структур и к большей автономии в Соединенных Штатах является отчасти реакцией на тот факт, что Соединенные Штаты достигли неуправляемого размера и сложности даже без Североамериканского договора о торговле и тарифах (НАФТА), Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества (АТЭС) и Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ). Имеет большой смысл передать конкретным штатам больше власти, которая ранее находилась на уровне всей страны, включая власть регулировать коммерцию и торговлю. И наоборот, многие более мелкие страны могут прийти к мысли, что они слишком малы, чтобы обеспечить свою жизнеспособность, и принять решение в какой-то форме объединиться с соседями. В не очень отдаленном будущем мы, возможно, будем смотреть на нынешние лихорадочные попытки организации все более крупных экономических блоков посредством региональных торговых соглашений и ГАТТ как на последние отчаянные судороги умирающей эры.

Принципы экологической революции ведут к глобальной системе локальных экономик, которая рассредоточивает как власть, так и ответственность и ограничивает возможность одной группы перекладывать общественную и экологическую стоимость своего потребления на других. Вместо того чтобы вынуждать местные образования ввязываться в международную конкуренцию в качестве условия для своего выживания, локализированная глобальная система содействует самодостаточности в обеспечении местных потребностей.

Вместо того, чтобы содействовать единообразной глобализованной потребительской культуре, она стимулирует культурное разнообразие. Вместо того чтобы измерять успех количеством заработанных денег, она предпочитает измерять его в терминах здоровой функции общества.

В ИНТЕРЕСАХ ЧЕЛОВЕКА

Хотя вопросы классовой и политической власти имеют большое значение в программе экологической революции, она является не столько классовой борьбой, сколько борьбой людей против вышедшей из-под контроля экономической системы. Преобразование этой системы соответствует интересам всех жителей, включая обитателей Стратоса. По мере того, как мы организуемся для достижения этой цели, следует иметь в виду четыре соображения.

1. Суверенность принадлежит только людям — всем людям, реальным людям, которым нужен чистый воздух для дыхания, чистая вода для питья, незараженная пища и способы заработка, позволяющие человеку себя содержать. Ни правительство, ни корпорации не могут узурпировать эту суверенность, если только мы добровольно не согласимся уступить ее.

2. У корпораций нет естественных и неотчуждаемых прав. Корпорация есть общественное лицо, созданное общественным действием посредством выдачи общественной хартии для службы общественным интересам. Мы, суверенные люди, имеем неотчуждаемое право решать, удовлетворяется ли заявленный общественный интерес, и установить правовой процесс изменения или отзыва корпоративной хартии в любой момент по нашему желанию. Нам нужно только принять решение.

3. Проблема заключается в системе. Постепенные изменения внутри отдельных корпораций или политических институтов не могут привести к желаемому результату. Вся система институциональной власти должна быть изменена.

4. Экологическая революция есть революция идей, а не пушек. Экологическая революция — это открытое движение, приглашающее к участию всех, кто стремится к созданию здорового общества, в котором жизнь могла бы действительно процветать. Человеческий интерес — это не интерес корпораций, а интерес всех людей.

22. Хорошая жизнь

Наша деревня была процветающей... Настоящей

основой нашего процветания... было глубокое и прочное

чувство общности, которое позволяло нам наилучшим

образом использовать эти ресурсы. .. У нас было все,

что нам нужно, — добротно сделанные, красивые вещи,

которые служили долго, — но о большом «потреблении»

речи не шло.

Экнат Исваран