Когда кругом обман

— Мам, — тихо сказала она. — Я не могу смотреться в зеркало.

Райли села рядом с ней и обняла Эприл за плечи.

— Я знаю это чувство, — сказала она.

Ей не нужно было спрашивать, откуда у Эприл этот страх. У бедняжки всё лицо было всё ещё покрыто синяками и ссадинами. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы вспомнить ужасную травму, которую она получила в лапах Петерсона.

Райли положила голову на плечо Райли.

— Завтра у меня день рождения, — сказала она.

У Райли упало сердце. Она, конечно же, забыла.

— Мне так жаль, — сказала она.

— Нет, тебе не нужно так думать, — сказала Эприл. — Ты только что купила мне кучу всего. Я не поэтому сказала. Просто завтра у меня день рождения, а…

Эприл всхлипнула.

— А мне почему-то без разницы, — проговорила она. — Мне теперь уже всё без разницы.

— Я понимаю, — сказала Райли.

— Я знаю.

Они несколько минут посидели в тишине. Как жизнь изменилась буквально за последние несколько дней! Райли часто расстраивалась раньше, что Эприл не понимает её работу — почему она так увлечена ею, как она важна и как опасна.

А теперь Эприл отлично всё понимает. А Райли от всей души желает, чтобы всё было, как прежде.

Теперь была очередь Райли идти в ванную. Но она не торопилась. Она вспомнила слова Мередита.

«Ты себя в зеркало видела?»

Как и дочь, Райли переполняли по этому поводу опасения. Она знала, что скорей всего увидит в зеркале — лица бесчисленных жертв и их мучений. А на своём лице она встретит то, что ей совсем не хочется.

Она увидит лицо женщины, у которой нет никакого права и надежды на нормальную счастливую жизнь, дуру, которая вообразила, что сможет вырастить дочь в этом ужасном мире. В мире, в котором ещё полно монстров.

Райли всегда считала своим долгом, смыслом своего существования остановить их, кто бы и где бы они ни были. И несмотря на слова Мередита, она не могла перестать думать о монстре, который всё ещё разгуливал на свободе на севере штата Нью-Йорк.

Глава 26

Мужчина клевал носом, засыпая, когда цепи на пассажирском сиденье снова начали ворчать. Его фургон был припаркован на парковке торгового центра в Олбани. Цепи даже не звенели на этот раз, но он всё равно слышал их ворчание. И он знал, на что они жалуются. На то, что он не похитил ту женщину из ФБР вчера.

— Сколько раз вам говорить, что она не подходит? — бросил он. — Если бы я взял её, вы не были бы довольны. Вы бы спрашивали, почему она не старше, почему не в униформе, почему не сделала того, что должна. Вы бы только жаловались.

Цепи приутихли, но в целом не прекратили ворчать. Его не удивляло, что они сегодня с цепями совершенно не в ладах. Он находился с ними в замкнутом пространстве фургона уже больше двадцати четырёх часов. Естественно, что они уже начали действовать друг другу на нервы.

После вчерашнего происшествия с женщиной, он поехал прямиком в Олбани и сделал эту парковку своей базой. Рано или поздно, он был уверен, правильная жертва появится. Но день уже подошёл к концу и успел пройти, а этого всё ещё не произошло. После того, как центр закрылся вечером, он переехал на фургоне на соседнюю улочку и уснул в нём на полу. Он вернулся сюда первым делом поутру.

Уже становилось темно, и он размышлял, как проведёт здесь ночь. Цепи определённо раздражались всё больше и больше. Он не был уверен, сколько он ещё вынесет.

Он в свою очередь тоже устал и был раздражён. Но терпение и бдительность — самое важное. Он достал батончик из бардачка и начал его есть. Пусть немного, но ему нужно было подкрепить силы и восполнить запас энергии. Он не мог выйти из фургона и пойти купить себе еду. Цепи не дадут ему. И, конечно, будут правы. Если он даже на несколько минут покинет свой пост, он может упустить идеальную жертву.

В этот час люди больше выходили из торгового центра, нежели входили в него. В основном это были молодые люди и семьи с детьми. Он не увидел никого, кто бы отдалённо походил на того, кого искали они с цепями.

Несмотря на это, батончик поднял ему настроение. Ему в целом полегчало. И правда — у него есть всё, что ему нужно в жизни. Особенно он был доволен фургоном. Он привёз его сюда много лет назад и он верно служил ему всё это время. Фургон был достаточно большим, чтобы в нём можно было спать, когда необходимо, и удобный для того, чтобы перевозить женщин. Он быстро понял, что женщины тоже могут спать здесь — то есть, начинать свой вечный сон.

И он уж точно никогда не жалел, что покинул свой прежний дом. Он слишком был связан с его детскими кошмарами. Он был абсолютно счастлив уехать в полном одиночестве, выбрать новый город и поселиться в нём.

Тогда ему было восемнадцать. Его новый дом понравился ему с самого начала, и люди были добры к нему. Несколько лет он жил спокойно и не причинял никому никакого вреда. Всё изменилось пять лет назад, когда он взял свою первую жертву.

Доедая батончик, он задумался, что пошло не так. Он никогда не хотел кого-то мучать или убивать. Он и сейчас не хотел.