«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Такое небо!Из окнапосмотришь чёрными глазами,и выест их голубизнаи переполнит небесами.…….Я ко всему привыкнуть смог,но только не лежать часами.…И у расстрелянных дорогопять любуюсь небесами.

Запоминающаяся оппозиция — чёрные глаза, наполняемые голубизной небес. Царапает нас глагол «выест». Есенин сказал иначе: «Только синь сосёт глаза». По-гудзенковски энергичны и афористичны две последние строки этих «Небес».

Оставим для вспомнивших или заинтересовавшихся молодых возможность самостоятельно прочесть умопомрачительную по суровой нежности «Балладу о верности» (1942) — «Написано много о ревности, / о верности, о неверности. / О том, что встречаются двое, / а третий тоскует в походе…»)

Для особо внимательных или безпамятных напомним о наличии у Гудзенко сборника «Закарпатские стихи» (1948), с такими строками в стихотворении «Всё в Карпатах меняется к лучшему…»

Всё в Карпатах меняется к лучшему, —отворидвери в школу, где дети учатся,с детворою поговори:— Батько кто у тебя?— По Латорицегонит лес!— Мой уехал туда, где строитсяДнепрогэс.Так в Карпатах ладится, споритсямир чудес.В графских замках теперь санаторииплотогонов и горняков.Так меняется ход историипо законам большевиков.Всё в Карпатах меняется к лучшемунавсегда!Мы отмаялись, мы отмучились,стали жизни своей господа!

Оставим суду истории размышления на тему, были ль карпатские жители когда-нибудь господами своей жизни. Да и будут ли.

Завершу краткий обзор сочинений Семёна Гудзенко — цитатой из знаменитого стихотворения, начинающегося антологической, афористичной строкой, отчеканенной по-советски жёстко, по-военному трезво: «Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели…»:

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знаютэту взятую с боем суровую правду солдат.И твои костыли, и смертельная рана сквозная,и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, —это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.…Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

Показательно: это были (и остались с нами!) слова киевлянина, «мы пред нашей Россией и в трудное время чисты».

Сегодня — Киев погрузился в мутные воды смуты, и многие стихотворцы, пишущие в нём на русском языке, увязли в путах ложно понятой свободы и самоопределения, словно не было ни веков русского стояния за Отечество, ни жертв самой страшной из мировых войн, ни освобождения «матери городов русских» от фашистской оккупации.

Но в Харкове улица Гудзенко — есть!

Не оставим без внимания свидетельство Теодора Волынского, посещавшего до войны вместе с Гудзенко в Киеве литературную студию Дворца пионеров, а потом встречавшегося с ним в столице Советской Украины в 1947-м: «Минуло четверть века, и в селе Крюковщина, неподалеку от Киева, я увидел под молодым деревцем табличку с надписью: „Каштан Семёна Гудзенко“. А рядом стояли другие деревца с табличками: „Рябина Николая Майорова“, „Липа Ивана Чумаченко“, „Туя Павла Когана“, „Верба Всеволода Багрицкого“, „Берёза Михаила Кульчицкого“… Это был Сад поэтов, созданный учителями и учениками местной восьмилетки. А в самом школьном здании работал музей „Строка, оборванная пулей…“ Те же имена поэтов-воинов, их любимые книги и книги о них, фотографии, личные вещи…»

Где те каштаны и рябины, липы и туи, вербы и берёзы?

Кто и как сегодня помнит в великом древнем русском городе этих поэтов-фронтовиков — его уроженцев, проливших кровь, а то и отдавших жизни за его освобождение?

Висит ли ещё в центре Киева, недалеко от университета, на пересечении улиц Л. Толстого и Тарасовской (угловой дом номер 3-а; кстати, именно здесь в своё время жил и Максимилиан Кириенко-Волошин), мемориальная доска с надписью «В этом доме с 1922 по 1939 гг. жил поэт-фронтовик Семён Гудзенко»?

2010, 2017

Красный сон Григория Поженяна