«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Погружённым в такие думы и воплотил земляка в бронзе — на углу улиц Челюскинцев и Блинова — курский скульптор В. Бартенев, автор и мемориальной доски на доме, где жил Евгений Носов, и памятника на могиле писателя. Многие помнят реплику Носова «Покормите птиц»; вот так он и сидит — на курском брёвнышке, среди пернатых, навечный, окормляющий и птиц, и людей.

2015

III глава

Этот марш не смолкал на перронах… <emphasis>К столетию «Прощания славянки»</emphasis>

То был патриотический сострадательный порыв: двадцативосьмилетний русский военный музыкант осенью 1912 г., в дату столетия Бородинской битвы, написал марш «Прощание славянки», посвящённый началу войны на Балканах. Мог ли он знать, что марш этот отзовётся в сердцах всех славян, станет важной духовной составляющей русского народа, обретёт многие варианты текстов в разные периоды тяжкого ХХ века?

Не мог Василий Агапкин предвидеть и того, сколь торжественно будет отмечаться 100-летний юбилей его легендарного детища, первая публикация нот которого состоится в Крыму, в Симферополе, а первая пластинка с записью выйдет в Киеве в 1915 г.

Юбилей марша «Прощание славянки» В. И. Агапкина широко отпраздновали в Тамбове, — в День независимости России, 12 июня. Как сообщили СМИ, торжества начались с открытия мемориальной доски на здании Музейно-выставочного центра и продолжились фестивалем духовых оркестров «Марш столетия», в котором приняло участие более восьми сотен музыкантов из разных областей России.

В открытии уникальной памятной доски в Тамбове (так сразу и не вспомнишь, существуют ли ещё случаи такого мемориального посвящения какому-либо музыкальному произведению) принял участие приехавший внук композитора Агапкина Юрий Свердлов. Говорят, он огорчился, что не сохранился дом, в котором был сочинён марш.

Юрий Михайлович вспоминал, что дед, написавший более сотни маршей, вальсов и песен, был очень скромным человеком: «Он часто слушал пение птиц и что-то записывал за ними. Я говорю: дедушка, что ты пишешь? А он говорит: я записываю. Вот они выводят трели музыкальные, я за ними записываю. И из этого рождается музыка».

Дочь композитора, Аза Васильевна Свердлова-Агапкина, хранит партитуры отца и помнит о его рассказах про тяжёлую общественную атмосферу перед Первой мировой, о том, как уходили на фронт призывники, как их провожали матери и жёны. «Я, говорит, сидел ночью, закрылся в комнате, и у меня посыпались звуки».

* * *

Сегодня вряд ли найдётся русский человек, который бы не взволновался при звуках марша Агапкина «Прощание славянки». Эта музыка за век вросла в наш национальный ген, стала его сущностной составляющей, неотделимой от истории Отечества.

Марш этот прозвучал более чем в двух десятках кинофильмов и многих спектаклях. Грампластинки со знаменитым маршем неоднократно выпускались огромными тиражами. На нашей памяти он всегда был в репертуаре отечественных военных оркестров.

Словно в подтверждение слов «этот марш не смолкал на перронах», ежевечерне «Прощание славянки» звучит из репродукторов при отправлении поезда «Харьков — Москва», под его звуки отплывают в рейс и пассажирские теплоходы на Волге, а также отправляется фирменный поезд «Россия» из Владивостока в Москву. Звучит он и на вокзалах других городов Отечества.

Не лишённую резона мысль некогда высказал поэт-нобелиант И. Бродский, живший уже в США и попросивший виолончелиста М. Ростроповича убедить президента России сделать марш «Прощание славянки» гимном страны.

Точно замечено: у русского человека всякий раз при звуках этого марша возникает чувство личной причастности ко всему вокруг и чувство безсмертия, хотя и погибнуть не страшно, если, конечно, за дело. «Снова и снова слушаю этот великий марш и всякий раз плачу» — такие записи приходилось не раз читать в Интернете.

Музыковед, полковник в отставке Ю. Бирюков, посвятивший немало статей истории создания этого произведения, утверждает, что в основу марша В. Агапкиным была положена мелодия песни времён Русско-японской войны 1904–1905 гг. Песня начиналась словами:

Ах, зачем нас забрили в солдаты,Угоняют на Дальний Восток?Неужели я в том виноватый,Что я вырос на лишний вершок?Оторвёт мне иль ноги, иль руки,На носилках меня унесут.И за все эти страшные мукиКрест Георгия мне поднесут…

Официально песня была запрещена, но благодаря легко запоминавшемуся напеву быстро распространилась. Трудно сказать, где и когда впервые услышал эту песню молодой штаб-трубач Василий Агапкин, крестьянский парень из рязанской деревни, рано оставшийся сиротой и нашедший приют в хоре музыкантов (так тогда назывались военные оркестры). Может, в Тверском драгунском полку, где он служил в 1906–1909 гг.? А возможно, и в Тамбове, куда попал, отслужив срочную и поступив в музыкальное училище на медно-духовое отделение.