Когда терпение лопнуло

– Ну давай, – сказала Рита и пошла обратно к банку, – только меня пока не пригласили.

– Не заморачивайся, – отрезала Людка, – ты же знаешь, что Маринка позвонит в последний день, а подарок надо купить заранее. Я сегодня пойду за майонезом, на него как раз скидка, и заодно куплю сковородку. Ленка уже сдала, кстати, только она не пойдет. Говорит, что заболела.

Людка хихикнула еле уловимо, и стало понятно, что и Людка, и Маринка в курсе Ленкиных проблем. Рите стало жалко Вирскую, но лишь на коротенький мог, жалость моментально улетучилась.

– Ладно, – сказала она, – давай сковородку, Маринке понравится.

– Деньги когда отдашь? – как с ножом к горлу пристала Людка. – Лучше сразу, мне позарез надо. Алина меняет репертуар, ей нужен новый сценический костюм, каждая копейка на счету. На карту можешь сегодня перекинуть?

– Договорились, – пообещала Рита. Людка отбилась, Рита крутила мобильник в пальцах и медленно шла по тротуару. Не обеднеет она на тысячу рублей, не такие деньги, чтобы переживать, но идти очень не хотелось. Может, тоже по примеру Ленки сказаться больной или придумать что-нибудь более убедительное? Никакого нет желания тащиться час на электричке, потом еще два или три впустую тратить время на болтовню и сплетни, у нее полно дел поважнее. И сегодня надо кое-что успеть, и завтра, и послезавтра – какие тут посиделки. «Потом придумаю», – Рита вошла в фойе, принялась отряхивать капюшон. Мимо проскочил демонически-мрачный Черников в черном пальто до колен, отчего зам начальника СБ банка казался еще выше и породистее. На Риту даже не взглянул, сбежал со ступенек и рванул к «форду» на парковке для сотрудников, Рита пошла наверх. Неторопливо поднималась по стертым мраморным ступеням, ловила на себе косые (ну и обычные тоже) взгляды коллег, их фальшивые улыбки, адресованные, скорее, дубленке, чем ее обладательнице. Подумала, что надо купить себе простой пуховик, а дубленку выгуливать в другом месте, подальше от банка. И еще решила, что в этом году увольняться не будет. Во-первых, это может вызвать подозрения, во-вторых, Казарцева еще не вышла на работу из-за осложнения, и вряд ли появится там в ближайший месяц, и за это время надо много чего успеть. А в-третьих, через неделю Новый год.

Самый лучший в ее жизни, как оказалось, без оливье с майонезом, без курицы в духовке, без цирка уродов по всем каналам ТВ, без пьяных слюней и бесконечных придирок. Только брют, виноград с хорошим сыром и панорама в половину неба, со звездами, узким острым месяцем и огнями подсветки и салютов, в темноте и тишине. И в новом платье, почти в точности, как парижское, почти такого же цвета и фасона, только немного короче. В шампанском растворилась вся усталость последних дней, и вечный дурдом на работе, и стресс от сделки – Лиан неплохо помотал ей нервы, но она заплатила копейка в копейку оговоренную сумму, получив, как и хотела, дарственную, а не договор купли-продажи. И только сейчас, в тепле, одиночестве, под звездами в огнях праздничных салютов осознала со всей отчетливостью, что обратно уже не вернется, что бы ни произошло. Лучше уж в черную бездну, как та, за крышами домов напротив, где лес сливается с небом, но только не обратно.

– Поздравляю тебя, – хрипло сказала Рита своему отражению в окне, – все хорошо. А дальше будет еще лучше.

И насторожилась – где-то в глубине квартиры пиликал телефон. Забытый в сумке, как оказалось, брошенной в гардеробной в последний рабочий день этого года. В меседжере куча открыток с меткой «пересланное сообщение», картинки с елками, шариками, поздравлениями, мерцающие гифки. И смс-ка от Маринки с приглашением, сухим и коротким, как телеграмма: второго, в одиннадцать, «Астра», второй этаж. Решила не оригинальничать и выбрала то же место, что и Вирская три месяца назад. А звонила мать, Рита постояла с мобильником в руках, подошла к окну и ответила на вызов.

– Ну привет, – раздался родной недовольный голос, – с Новым годом. Никогда сама не позвонишь, все мать плохая. А если я в больнице или при смерти?

– Привет, мама. С Новым годом, – сказала Рита. Недовольный тон почему-то не тронул в этот раз, будто она говорила с посторонним человеком.

– Другие с матерями праздник встречают, за столом, как положено, – ныла мать, – а мне к соседке пришлось идти шампанское открывать, сама не смогла, сил не хватило…

– Сходила бы к Игорю, – вдруг выпалила Рита, – он бы тебе помог. По старой памяти.

Посмотрела в окно на свое отражение, поправила волосы, обернулась. Никогда и никто не переступит порог этой квартиры, здесь не будет ни гостей, ни друзей и подруг, ни любовников, это только ее дом, для нее одной, чужим тут не место. Нельзя загадывать, как сложится жизнь, но здесь она всегда будет одна, чтобы ни произошло, как бы ни повернулось.

– Я его видела позавчера, – неуверенно сказала мать, – в магазине…