Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

Если животные и предчувствуют неизбежное, то не боятся. Человек, осознающий близкий конец, раскисает, испытывает тревогу, страх и даже панику. Но я ни разу не слышал, чтобы так реагировали кошки или собаки. Возможно, они ощущают, что оборвется связь с любимым человеком. Но «понимают» ли они это? К сожалению, проверить это не получится. Я не прочь утешить себя надеждой, что животные, подобно верующим людям, считают расставание временным, но увы… Смерть, я убежден, это конец; жизни после жизни нет, и все, что от нас останется, – это воспоминания у наших близких.

Собаки были бы этому рады, а вот нам, их человеческим спутникам, повезло меньше. Когда жизнь любимых питомцев подходит к концу, мы теряем почву под ногами.

Я уже говорил, что мы относимся к животным как к детям, но не можем отвоевать их у смерти. Беспомощность сбивает с толку и детей, и собак с кошками, и даже взрослых людей. К сожалению, все живое когда-либо умирает. Это горькая правда, но, к счастью, задумываться над этим нам приходится всего несколько раз в жизни. Как бы я хотел, чтобы все было иначе.

Глава 3. Все прекрасное когда-нибудь заканчивается: смерть собаки

Скорее всего, вы переживете свою собаку. Завести собаку – значит окунуться в глубокую радость и в перспективе – в столь же глубокую печаль.

МАРДЖОРИ ГАРБЕР[31]

Собаки живут от семи до двадцати лет – в зависимости от размера. Скорее всего, такие расхождения связаны с племенным разведением. Немецкий дог, например, за первый год жизни прибавляет в весе в сто раз – в естественной среде не встречается ничего подобного. Долголетие собак не зависит от образа жизни, как у людей. Маленькие пудели могут дожить до четырнадцати лет, а крупные породы редко пересекают отметку «двенадцать», немецкие же доги в среднем умирают в возрасте семи лет.

Правило «меньше = дольше» не работает в отношении других животных: киты и слоны живут долго, а крошечные мышки – наоборот. Гренландский кит – весьма массивное создание (шестьдесят пять тонн и восемнадцать метров в длину) – может прожить двести лет. Продолжительность жизни кошек тоже не зависит от их размера – возможно, из-за отсутствия каких-либо значительных расхождений. Самые крупные кошки – мейн-куны. У них густая шерсть, которая защищает их от холода (северное происхождение дает о себе знать), внушительные размеры и приличная масса тела: коты весят пять – восемь килограммов, кошки – до пяти килограммов. Но это небольшой разброс в сравнении с собаками: маленькая собачка может весить два килограмма, а большая – семьдесят.

В юности я тешил себя мыслью, что высокие люди живут меньше, чем низкие. Свою низкорослость и анекдоты я считал достаточной доказательной базой. Естественно, наука моего мнения не разделяет. То, что люди различаются телосложением, очевидно. Менее очевидно, что мужчины в среднем живут меньше женщин. У мужчин выше риск преждевременной смерти, и в первую очередь, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в странах с большим неравенством в численности полов. Чем оно ближе к равновесию, тем дольше живут мужчины. Но продолжительность собачьей жизни не связана с социальными условиями: в среднем суки живут чуть дольше, чем кобели. Связано ли это с агрессивностью? Вполне возможно, ведь продолжительность жизни стерилизованных собак обоих полов больше. Мне кажется, крупные кобели агрессивнее крупных сук, но вряд ли кто-то серьезно изучал этот вопрос. (В целом в природе это так, за некоторыми исключениями: например, у гиен самки агрессивнее самцов.)

Почти всем, у кого есть собака или кошка, придется столкнуться с их смертью. Они живут меньше, а мы не готовы к этому. Мы проклинаем судьбу от бессилия и отчаяния. Мы хотим, чтобы наши компаньоны – это касается прежде всего собак – жили долго.

Потеря собаки или кошки для нас сродни потере ребенка. Я намеренно повторяюсь, поскольку от того, понимаем ли мы это, зависит наше обращение с кошками, собаками и другими животными-компаньонами. Люди, не признающие этого, недоумевают, а порой даже с неприязнью относятся к тем, кто нянчится со своими питомцами. Карл Уве Кнаусгор[32] написал заметку в The New Yorker о несовместимости писателей и собак. Наверное, он пошутил, спросив: «Нужна ли хорошему писателю еще и собака?» И сам ответил на свой вопрос: «Нет» (умолчав про Вирджинию Вулф, Эрнеста Хемингуэя, Курта Воннегута и даже Зигмунда Фрейда, которого тоже считают хорошим писателем). Кнаусгор убежден, что в семье есть место только одному солипсисту[33]. Он, вероятно, забыл, что собаки без ума от нас.