Кока-гола компани

Примерно в половине пятого Симпель поднимается и говорит, что пора. Каско наблюдает, как он накручивает пару кругов по гостиной, прежде чем собирается с духом и говорит натужно-приятным отеческим голосом: «Ну вот теперь нам пора на елку, Лониль! Иди сюда, мы поможем тебе одеться». Затем ему приходится повторить это еще пять раз, прежде чем Лониль откликается: «He-а». «Пойдем, пойдем», гнет свое Симпель. «He-а», повторяет Лониль. «Еще как пойдем!» снова говорит Симпель, и так они продолжают перекидываться репликами, пока Симпель не повышает голос и Мома-Айша не находит, что придется встрять. Она откладывает в сторону нескончаемую газету и выходит в гостиную, где ей удается поставить Лониля на ноги, а затем и исхитриться и напялить на него уличную одежду. Каско идет за ними и зашнуровывает туфли возле входной двери. Натягивая спортивную куртку, Симпель просит Мома-Айшу проводить их до первого этажа. «Помоги мне выставить его на улицу, если мы хотим, чтобы у нас вообще что-нибудь сегодня получилось», ноет он. Лониль совершает три попытки удрать в комнату Мома-Айши и Симпеля, в последний раз он крепко цепляется за ножку кровати. Мома-Айша старается уговорить его, выманить как-нибудь, а Симпель все это время стоит, сыпля ругательствами, и поглядывает на Каско с беспомощностью во взоре. «Если этот вечер пройдет безболезненно, я, вот чтоб мне треснуть, влезу на стол в гостиной и нарисую на потолке огроменный такой к дьяволу крест», бубнит он. Каско кивает. Он чувствует в этой ситуации непоколебимую уверенность в себе, хотя он знает, что это благодаря мощным химическим соединениям, которых не было бы у него, если бы не Айзенманн со своими запасами. Каско предлагает Симпелю жвачку, но Симпель отказывается; приходится Каско как миленькому жевать свою жвачечку самому, что он и делает неестественно лихорадочно. Симпель пялится на ходящие ходуном мышцы челюстей Каско; Каско не отводит взгляда; все это молча.

По пути к улице президента Харбитца Симпелю, чтобы Лониль не артачился и шел вперед, приходится наорать на него не больше четырех раз. Один раз Лониль наклоняется, чтобы поднять собачью какашку («Блин, нет же, Лониль, это же дерьмо! Брось! Это вонючее дерьмо!»), один раз он исчезает в киоске («Послушай, Лониль, тебе в школе нахрен столько лимонада будет, что ты им блевать захочешь!»), один раз он ложится на землю и изображает мертвого («Кончай, Лониль, у нас на фиг нет времени на такую херовину, ты меня своими дешевыми блин фокусами вокруг пальца к чертовой бабушке не обведешь!»), и один раз он разворачивается и дует назад («ЛОНИЛЬ! А НУ ВЕРНИСЬ СЮДА! ЕСЛИ ТЫ НЕ БУДЕШЬ СЛУШАТЬСЯ, Я СЕЙЧАС КАК ВМАЖУ ДЯДЕ КАСКО!») В этом последнем случае он бегом возвращается обратно в надежде посмотреть, как папа Симпель навтыкает дяде Каско, но увы.

Внешне никаких признаков того, что в троице, спешащей по улице президента Харбитца, есть что-то особенное, не проявляется. Лониль, пока с ним не заговоришь, выглядит здоровым ребенком, Симпель никого не отпугивает ни спортивной курткой, ни мокасинами, а Каско и вообще выглядит как любой хорошо одетый и ухоженный мужчина тридцати лет.

У них в запасе добрых пять минут, чтобы отыскать дом 16, который, конечно же, оказывается самым представительным зданием на всей улице. Не то что какой-нибудь типовой проект с 1700 квартирами для понаехавших издалека, нет, совсем не то. Они звонят, и дверь открывает Ивонн(ючк)а. Увидев ее, Лониль пытается удрать, но Симпель удерживает его за воротник и шипит в ухо, что в доме хранятся необъятные запасы лимонада, так что успокойся и помалкивай. Ивонн(ючк)а здоровается с ними настолько по-взрослому, что в любой иной ситуации Симпеля бы заклинило, но вот именно в этот раз он почитает необходимым пояснить, что они явились на рождественский праздник, будто Ивонн(ючк)е этого самой не докумекать. Единственный, на кого ситуация абсолютно не действует, это Каско. Он первым входит в двери, когда девчушка произносит «Входите и снимите, пожалуйста, обувь в прихожей», и быстрее всех скидывает с себя туфли; и вообще, не успевает еще Симпель стянуть с Лониля куртку, а Каско уже стоит в гостиной и ведет приятную беседу с самой миловидной из присутствующих мамаш. «Ишь ты, шустрик какой на хуй выискался», думает Симпель, пытаясь углядеть, где же стол с лимонадом; это единственное средство борьбы против плохого поведения Лониля, какое приходит ему в голову.