Кока-гола компани

Берлиц только что спускался в больничный киоск, где долго маялся в нестерпимо длинной и тоскливой очереди, чтобы купить свежих газет. Любой подтвердит, что больные люди — в данном случае, стоящие в очереди — фактор, не особо способствующий улучшению настроения. То, что Берлиц чувствует себя очень ухоженным после долгих и приятных минут, проведенных утром в ванне — что включало в себя и глубокую чистку кожи, и подравнивание бородки, маску для лица, бритье отдельных участков тела (он прикинул, что после такого травмирующего эпизода Моника утратит свое и не особенно-то навязчивое сексуальное влечение, и потому отважился рискнуть и полностью выбрил область заднепроходного отверстия и промежности) — то, что он чувствует себя ухоженным, не способствует восприятию стояния в очереди как приятного времяпрепровождения, чем более свежим он себя ощущает, тем более жалкими и болезными выглядят пациенты. Он все же покупает свежие газеты и шоколаду для Моники; по правде говоря, он покупает четыре разные газеты, поскольку исходит из того, что сидеть рядом с травмированной шоком супругой до позднего вечера будет смертельно скучно.

За внимательнейшим чтением газет проходит примерно час, и тут с ложа Моники раздается крик. Первое, что приходит в голову Берлицу, это что дело в какой-нибудь постстрессовой фигне, и он уже про себя ругается, но Моника продолжает вопить:

— …я уверена!.. да послушай же меня! Это он! Я совершенно уверена! Я узнала его по волосам, и вообще! Это насильник! Оооооо! Уууууу! Да послушай же! Это он…

Берлиц не сразу понимает, что она и в самом деле пытается донести до него какую-то мысль. Она трясет газетой, не прекращая вещать своим страдальчески скривившимся ртом. Берлиц поднимается и склоняется над койкой, чтобы заглянуть в ее газету.

— Что ты имеешь в виду, Моника…

— Это он… Никакого сомнения… Я его узнала… Оо, помогите… от него и другие люди пострадали…

Берлиц просит ее успокоиться и убрать руку, но она не прекращает вопить и ругаться, пока он самым строгим образом не требует от нее дать ему наконец посмотреть чертову газету, а если нет, то он никоим образом не сможет ей ни в чем помочь. На одной из последних страниц газеты, где обычно размещают наименее интересные сообщения, напечатаны следующие заголовок и текст:

СЕКСУАЛЬНАЯ ВАКХАНАЛИЯ НА ОКОНЧАНИИ ЧЕТВЕРТИ В ШКОЛЕ

Неожиданным оказался конец четверти для 2А класса Самой средней школы. Явившийся без приглашения гость использовал праздник елки в качестве вечера знакомств — и клюнула на него мать-иммигрантка.

Текст: Пол Хельге Рейтан

В этом году на празднике по случаю окончания четверти и рождества знакомый одного из родителей воспользовался моментом, чтобы заняться собой любимым. Праздник, задумывавшийся как последнее совместное мероприятие класса в уходящем году, быстро выродился в сексуальную вакханалию.

Оральный секс

Собравшиеся за рождественским столом родители с детьми веселились, не ожидая подвоха. Никто не подозревал, что незванный гость явился, чтобы закадрить какую-нибудь бабенку. Хватило всего нескольких минут, пока супруг матери-иммигрантки отвлекся на что-то — и вот оно, злоумышленник уже на втором этаже с намеченной жертвой. Когда хозяин дома, тележурналист Роберт Еглейм обнаружил «голубков», мужчина уже вовсю практиковал с матерью двух детей оральный секс.

Организаторы акций