Кока-гола компани

Нафуниль тащится на итоговое заседание ради того, чтобы выразить похвалу Айзенманну как реквизитору. Нафуниль придерживается мнения, что Айзенманн выполняет свою работу блестяще. В остальном деятельность концерна его мало колышет. Но его арабская натура дает о себе знать; он до крайности общителен и с радостью приветствует любую возможность громогласно погутарить и поспорить с другими мужчинами, обменяться рукопожатиями, продемонстрировать жесты, которых никто в ЕБУНТ не понимает.

СПИДО

Спидо, вопреки всем ожиданиям, тоже приближается к Соммергатен. Он так назюзюкался, что аж три повстречавшихся на его пути незнакомых семейства спросили, не нужна ли ему помощь и не вызвать ли скорую, на что он ответствовал, что, мол, нет, не надо, он при исполнении.

РАБОЧЕЕ СОВЕЩАНИЕ

Первым до папы Ханса и Сони добирается Лониль. Он приходит на 10 минут раньше срока.

— Да, кто там? слышится из домофона Сонин голос.

— Это я, Лониль.

— Здрааааааствуй, Лонильчик, заходи! Ты один пришел?

— Ага.

Соня ругается про себя. Она не особенно настроена на то, чтобы присматривать за ребенком, даже и всего 10 минут. 10 минут с чертенком Лонилем — это все равно что 10 часов с нормальным ребенком. Уж она знает. Соня долго жмет на кнопку с ключиком. Внизу Лониль стоит на ступеньках и тупо пялится на дверь, которая говорит бззззз.

— Ну ты вошел, Лониль?

— Не-а.

Бзззззззз. 7–8 секунд. Лониль засовывает руки за спину, под рюкзачок. Он тупо хихикает. У него нет передних зубов. На лестнице перед ним стоит банка с EXTREME ENERGY.

— Лониль? слышит он из домофона.

— Ага.

— Ты знаешь, что нужно толкнуть дверь?

— Ага.

— Ну так толкай.

— Ага.

— Я сейчас снова нажму на кнопку, ты готов?

— Ага.

Бзззззззззззззззззззззз. 12–13 секунд. Молнией выхватывает Лониль из кармана куртки фломастер и рисует на двери 7–8 черных крестиков.

— Ну что, ты вошел наконец?

— Не-а.

— Ну ты хоть пробовал?

— Не-а.

— Так ты хочешь войти?

— Не-а.

— Ну, тогда стой там, пока папа Симпель не придет.

— Не-а.

— Тогда толкни дверь.

— Ага.

— Я в последний раз тебе открываю.

— Ага.

Бзззззззззз. Лониль не толкает дверь. Он рисует еще четыре крестика своим фломастером.

— Лониль?

— Ага.

— Ты вошел?

— Не-а.

— Ну ладно, тогда пока, Лониль. Пока.

Соня вешает трубку, но не успевает она произнести вот засранец, как снова раздается звонок.

— Алло?

— Я теперь толкну, говорит Лониль.

— Тогда пообещай. Это твой последний шанс, знаешь ли.

— Я толкну.

Бззззззззззз. Лониль толкает дверь и входит в парадную. В трубку Соня слышит, как за ним захлопывается дверь. Лониль видит, что кто-то пытался смыть тянущуюся до самого 3-го этажа линию, которую он прошлый раз нарисовал фломастером на стенке, и он рисует поверх новую. Новая почти совсем такая же, как старая, чуть-чуть неровная там, где заканчивается одна и начинается следующая ступенька. Лониль старательно обводит чертой косяк каждой двери, каждую дверь и, поворачивая на лестничной площадке, зарисовывает каждый угол. Он решил для себя, что линия не должна прерываться, он хочет нарисовать именно сплошную линию. На площадке перед дверью к папе Хансу и Соне он надевает на фломастер колпачок и засовывает его в карман своего красного дутика. Затем он вливает в себя остатки содержимого EXTREME ENERGY, а бутылку бросает в лестничный пролет. Бутылка сделана из пластика и, летя сквозь пролет бетонной лестницы, вызывает громкое эхо. Соня выглядывает из-за двери, и Лониль беззубо улыбается.

— Что это было, Лониль?

— …

Она не дает себе труда спрашивать снова, придерживает для проблемного ребенка дверь, приветливо и толерантно. Пока она произносит ‘привет’, Лониль пропихивается мимо нее.

— Лониль, одежду повесь вот здесь в коридоре.

Лониль вытаскивает руки из рукавов куртки и сбрасывает ее, вывернутую, на пол позади себя. Толерантная Соня подбирает за ним.

— Обувь тоже сними, Лониль.