Кока-гола компани

— Ооокееййй… окей… окей… послушай, Типтоп… вот хоть убей, нигде в газетах не писали ничего, блин, что была какая-нибудь прощальная записка… ну-ка посмотрим, что здесь написано… эээ… вот… «но теперь случилось так, что я вынуждена осудить самое себя…» А? Ну что ты скажешь, Типтоп? И они ведь кучу следователей бросили на это дело, вообще всякой хрени… вроде как они разрабатывают версию киднэппинга, или как там его, блин… вот бляаааадь… а эта ее чертова прощальная записка у нас? Что ж нам с ней делать, Типтоп? А? Да ты слушаешь меня или нет..?

— …Да слуууушаю… слууушаю …, говорит Типтоп, выныривая из сладчайшего дремотного героинового сна и погружаясь в него вновь. Человек, находящийся под воздействием героина, воспринимает больше, чем полагают многие. — Конешно… конееешно…

— Так что же делать-то? А? Если нас вдруг застукают с этой чертовой запиской в кармане, то уж хлопот не оберешься. Будут во все совать свой нос… кто же Лонилю-то поверит, а? Ну..?

— Да хрена ли я знаю… хохохо… уж это не я сделал, во всяком случае… хехе…

— Да и не я, блин… хехехе.

Симпель перечитывает записку еще пару раз. Типтоп мееедленно закрывает глаза. Голова его опускается к грудной клетке. Симпель сидит и смотрит на спину Лониля, который снова отвернулся к черному телевизионному экрану.

— Остается только одно — помалкивать о том, что мы эту сраную бумажку нашли, говорит Симпель. Типтоп мееедленно открывает глаза.

— А?.. дадаа… да… помалкивать… согласен… ммм…

СУББОТА, 12 ДЕКАБРЯ, 16.30. В САМОЙ СРЕДНЕЙ ШКОЛЕ

По причине произошедшего накануне инцидента с нервным срывом у замещающей Катрину Фэрёй учительницы, преподавательский состав созван в субботу на чрезвычайное заседание. Собрание ведет детский психиатр Берлиц, поскольку именно он больше всего времени проводил наедине с Лонилем. Кроме того, он же осуществил дополнительное глубокое обследование мальчика. Специально по этому поводу пригласили производителя моющих средств Ёрана Пердссона. Он должен вынести профессиональное заключение относительно начириканных фломастером на стенах во всех коридорах всей школы, а также в четырех классных комнатах и кабинете 217 (на кафедре Берлица) линий. В коридорах их несколько раз пытались закрасить, но у наполнителя фломастеров, к несчастью для Самой средней школы, есть свойство проступать снова через бесконечное число слоев краски. Пердссон с его многолетним опытом работы в области производства моющих и чистящих средств накопил значительные знания в этой сфере, в том числе и в том, что касается проблемы граффити.

Именно на конференции по региональной политике, где впервые был поставлен вопрос о дорогущей кампании Берлица БЕЙ СВИНЕЙ, Берлиц и Пердссон и познакомились. За месяц или два до начала кампании Берлиц случайно прочитал в газете статью «Урезан бюджет — прекратили мыть», содержавшую высказывания Пердссона. Берлиц в тот же момент понял, что нашел будущего соратника. В статье было напечатано следующее:

РУКОВОДСТВО ЭЛЕКТРОТРАНСПОРТА УДАЛЯЕТ ГРАФФИТИ ТОЛЬКО В ЦЕНТРЕ

Урезан бюджет — прекратили мыть

СТАНЦИИ МЕТРО ПОДВЕРГЛИСЬ НАБЕГАМ ТАГГЕРОВ И БЫЛИ ЗАПАЧКАНЫ КРАСКОЙ ИЗ БАЛЛОНЧИКОВ. ПОСЛЕ ЭТОГО СТАНЦИИ ПОМЫЛИ И ПЕРЕКРАСИЛИ. СРАЗУ ЖЕ ОНИ БЫЛИ ИСПАЧКАНЫ СНОВА. ТАК ПРОДОЛЖАЕТСЯ УЖЕ ТРИ НЕДЕЛИ.

После того, как значительно были урезаны средства, выделяемые Руководством электротранспорта на борьбу с граффити, таггерам предоставилась возможность резвиться на территории метро, не опасаясь, что их художества будут смыты. Граффити большой площади не удаляют. После того, как Руководство электротранспорта внезапно приняло решение не выделять средств на удаление граффити, следят только за состоянием центральных станций. Те же станции, где проживают основные массы, несут ущерб из-за того, что «лицом» системы электротранспорта считаются центральные станции.