Коллекционер жизней. Джорджо Вазари и изобретение искусства

Монахи давали обет жить вдали от мирской суеты. Поэтому в начале XV века, когда появился орден, монастырь находился за пределами города. Это было великолепное здание эпохи Возрождения, оформление которого строилось на контрасте серого вулканического камня под названием пиперно и белой лепнины. В Монте Оливето, в отличие от большинства подобных монастырей, была впечатляющая открытая двухэтажная галерея, которая выходила на город и порт. Сам король Альфонсо любил посещать монастырь и жертвовал на него деньги. Галерея строилась как раз для него.

В Неаполе, который знаменит своими невероятными видами, монастырь и по сей день остается одним из красивейших мест. Джорджо Вазари увиденное ошеломило:

«Я, как только приехал, готов был отказаться от этой работы, так как трапезная и весь монастырь были построены в древней архитектуре со стрельчатыми, низкими и плохо освещенными сводами и так как я опасался, что большой чести я себе этим не заработаю. Однако по настояниям дона Миньято Питти и дона Ипполито из Милана, близких моих друзей и визитаторов этого ордена, я в конце концов всё же на это согласился, понимая, что у меня ничего путного не получится, если только всяким обилием орнамента я не ослеплю взоры тех, кому придется глядеть на множество разнообразных фигур этой росписи»[263].

Понадобилась поддержка двух друзей с севера Италии, одного из Флоренции, а другого из Милана, чтобы убедить Джорджо, что эта сложная задача была прекрасной возможностью продемонстрировать его умения. Но художник поставил свои условия:

«Я решил отделать лепниной все своды этой трапезной так, чтобы богатые членения в современном вкусе скрыли всю ветошь и нелепость этих арочек. В этом большую помощь оказали мне своды и стены, которые, по обычаю этого города, были выложены из туфа, который можно пилить, как дерево, или, вернее, как недообожженный кирпич, ибо это давало мне возможность выпиливать поля филенок, овалов и восьмиугольников, пользуясь для утолщений клиньями и накладками из того же туфа.

Так, придав тамошним сводам должные соразмерности при помощи лепнины, которая в современной своей обработке применялась в Неаполе впервые, и в особенности проделав это с продольными торцовыми стенами трапезной, я написал в ней маслом на дереве шесть картин…»[264]

Столетиями Неаполь искал стиль, который мог бы назвать своим. Будучи зависим сначала от Франции, потом от Испании, город обыкновенно склонялся в своих вкусах ко вкусам своих повелителей.

Покровителем Вазари в этот раз был Рануччо Фарнезе, архиепископ Неаполя. Для него Вазари расписал двери соборного органа. Но работал он в Риме под крылом семьи правящего папы и в то же время общаясь со своим другом литератором Паоло Джовио. В отличие от Рима, Флоренции и Венеции, в Неаполе XVI века не сложилось итальянского литературного сообщества. Правители города и королевства были испанцами и находились в постоянном конфликте с местными аристократами. В предыдущие десятилетия ученые и литераторы постепенно собрались вокруг Джованни Джовиано Понтано и Якопо Саннацаро. Но в середине XVI века испанское правительство стало усиливать репрессии, так что даже поэт Луиджи Тансилло был вынужден пойти в военные наемники к испанскому королю. Самыми значительными произведениями в то время были непристойная анонимная сатира на испанскую власть и привезенные из Испании истории о приключениях людей низшего сословия, попавших в мир аристократии. Такой была история о Ласарильо с Тормеса — первый плутовской роман, написанный недавним заказчиком Вазари, Уртадо. Джорджо Вазари проделал несколько иной путь, более серьезный и более успешный.