Коллекционер жизней. Джорджо Вазари и изобретение искусства

Несколько следующих месяцев Вазари курсировал между Флоренцией и Римом, куполом и Царской залой. Будучи глубоко увлечен обоими заказами, он сохранял близкие отношения со всеми тремя своими покровителями: великим герцогом Козимо, герцогом Франческо (получившим теперь официальный титул герцога Флоренции) и папой Пием V, который обеспечил художника бесконечным потоком новых заказов в Риме. Близкие отношения с кардиналом Палеотти по-прежнему гарантировали, что его работа будет соответствовать стандартам Тридентского собора. Подход Вазари являл собой прекрасный пример, которому могли последовать другие художники, особенно в тяжелое время. Он сумел примирить духовную ценность античного искусства с требованиями благочестия. И всё же сам Вазари предстал перед более суровыми судьями, чем папа Пий V: в тени ватиканских залов притаились призраки Микеланджело и Рафаэля. Он писал 7 декабря 1570 года Франческо деи Медичи:

«Я начал работу в первой капелле, которая ныне служит папской спальней, потому что он хочет наслаждаться ею. Я буду делать всё быстро, потому что работы очень много. В других капеллах, где по моим эскизам сделали лепнину, количество сцен, которые я должен нарисовать, растет, и количество лепнины тоже. Но, несмотря на всё это, я постараюсь хорошо послужить папе, потому что я должен. Тут Рафаэль и Микеланджело, и, к чести Вашей Светлости, я постараюсь оказаться не хуже них. Я уже с Божьей помощью неплохо начал»[362]

.

Папе, разумеется, понравилось то, что он увидел, и Вазари был рад, что ему, как его героическим предшественникам, предлагают украшать официальные залы в Ватикане. Он запретил кардиналам смотреть на незаконченную работу, ссылаясь на Микеланджело, который несколькими десятилетиями ранее запрещал смотреть на полоток Сикстинской капеллы. В дополнение к планам на Царскую залу он нарисовал пятьдесят шесть картонов для папских покоев. Кроме того, он привез Малышку в Рим посмотреть на папу. Четвертого мая 1571 года он гордо написал Франческо Медичи: «Мадонна Малышка, моя жена, которая была здесь на время поста, только что уехала. Наш господин осыпал ее милостями и показал ей весь [Апостольский] дворец, даже места, запретные для женщин. Она даже видела опочивальню»[363]

.

Кроме того, Пий посвятил Вазари в рыцари Святого Петра и вручил ему золотые шпоры. Прагматичный Вазари радовался финансовой награде, которая сопровождала новое звание: это была приличная сумма в тысячу двести скуди. С новыми силами пожилой художник вернулся во Флоренцию и закончил фреску «Битвы при Марчиано» в Большом зале за шесть недель непрерывной работы, которая завершилось 4 сентября 1572 года. Это было настоящим триумфом его усердия и скорости. Фреска находилась ближе всех к тому месту, где раньше располагалась «Битва при Ангиари» Леонардо. Именно на ней изображен флорентийский солдат, несущий флаг со словами «Cerca trova» («Ищите и найдете»). Затем настало время возвращения в Рим.

Когда папа наконец выбрал тему для главной фрески в Царской зале — «Битва с турками», Вазари, прежде чем надеть фартук живописца, примерил на себя шляпу историка. Он побеседовал некоторое время с ветераном битвы при Лепанто, Маркантонио Колонной, а также с другими воинами и узнал подробности схватки, чтобы фреска получилось как можно более реалистичной и точной. Таким образом, Вазари провел что-то вроде журналистского расследования.

Большинство художников стали бы фантазировать, наверняка основываясь на тех битвах, которые они уже видели. Расспрашивать участников событий, чтобы добиться исторической точности и реализма, было совершенно новой идеей. Немного художник, немного историк, немного журналист, Вазари бросался на каждое новое дело с энергией, не свойственной его возрасту.