Колония на кратере

В продолжении двух часов «Бриджит» шла все на юго-запад. С рассветом Пик показался на горизонте; все предметы стали явственно вырисовываться на темном фоне этой горы, хотя до нее оставалось еще не менее девяти миль. Начиная с этого момента Марка на каждом шагу ожидали новые открытия: солнце успело уже взойти и поочередно освещало то холмик, то обрыв, то голую скалу, придавая им удивительные колориты и оттенки. По мере приближения к Пику восторг и удивление Марка все более и более возрастали. Очутившись на расстоянии всего одной лишь мили от Пика, Марк убедился, что самый остров этот имел не менее восьми-десяти миль, хотя в ширину никоим образом не превышал двух миль. Тянувшийся с юга к северу остров был обращен своей узкой частью в сторону Рифа, и вот почему даже такой внимательный наблюдатель, как Марк, с высоты сторожевой площадки «Ранкокуса» мог ошибиться в размерах Пика, особенно за отдаленностью расстояния.

Под конец плавания ветер стал свежеть; Марк очень желал укрыть свое судно под защитой гигантской скалы, представлявшей собою северную конечность острова. Однако, прибой валов к этому берегу заставил его отказаться от своего намерения. С большим прискорбием он был готов уже повернуть назад, как вдруг совершенно неожиданно очутился против узкого прохода, образовавшегося между двумя утесами почти равной величины, при чем один из них настолько выдавался в море, что совершенно заслонял собою эту узкую щель. Проскользнув между этими двумя скалами, образовавшими род тесной арки, судно Марка очутилось в красивом замкнутом со всех сторон бассейне, имевшем около четырехсот локтей в диаметре.

Благодаря прекраснейшим песчаным берегам и такому же дну здесь, в любом месте, можно было причалить без хлопот, что Марк и не замедлил сделать. Убрав все паруса и захватив багор, он соскочил на берег. Оглядевшись, он увидал, что от бассейна кверху в гору идет громаднейший овраг, образовавшийся в расщелине гигантских скал; извиваясь змеею, он достигал до самой вершины Пика; по нем, клубясь и пенясь, с шумом мчался поток, вливавший свои воды прямо в бассейн. Сперва у Марка явилось предположение, что в этом потоке тоже соленая вода. Однако, отведав воды из ручья, он убедился, что это настоящий горный ключ.

С ружьем за спиною и сумкой за плечами Марк стал взбираться в гору вдоль оврага. На деле подъем этот оказывался менее тяжелым, чем то предполагал сначала Марк. К немалому благополучию своему он мог почти все время пути пользоваться отрадной тенью, так как солнце проникало лишь местами в это глубокое ущелье. Марку пришлось пройти не более двух миль, все время подымаясь в гору, прежде чем он достиг ровного места, так называемого горного плато. Еще на полпути характер местности вдруг резко изменился: то не была уже та мертвая, бесплодная природа угрюмых голых скал, так удручающая душу человека; нет, почва, по которой теперь ступали ноги Марка, как видно, не со вчерашнего лишь дня вышла из недр океана. Оглядываясь вокруг, Марк Вульстон с каждою минутой убеждался все более в том, что самая вершина Пика и эта горная равнина долгое время были прекрасным зеленым островком, прежде чем страшное по своей силе извержение вулкана преобразило его в этот гигантский Пик, подняв его высоко над морем.

Очевидно, этот островок тогда был слишком низменный, чтобы его можно было заметить на таком дальнем расстоянии, какое было от него до Рифа.

Невольный крик восторга вырвался из уст Марка при виде роскошной зеленеющей равнины Пика. Равнина эта была покрыта лесом; бананы и вся богатая тропическая растительность пленяли взор своею красотою. Яркая изумрудная трава еще носила на себе следы недавнего ливня. Марк видел этот ливень в тот момент, когда подходил к Пику; но, приглядевшись ближе к поверхности лугов и лужаек, он без труда нашел и здесь следы пепельного дождя, выпавшего во время извержения вулкана.

После продолжительной и быстрой ходьбы, очутившись вдруг под непосредственным влиянием солнечных лучей, Марк счел за лучшее лечь отдохнуть под тенью группы деревьев, где стоило протянуть руку, чтобы сорвать свесившийся чуть не до земли роскошный плод кокоса. Этот прекрасный плод заключает в себе вкусное, питательное молоко, которое является чудеснейшим напитком в жарком климате; а мякоть кокосовых орехов, когда они только что сорваны, представляет собою чрезвычайно сочную и вкусную пищу. Здесь этих кокосов можно было бы насчитать целые тысячи.

Отдохнув час в тени деревьев, Марк принялся знакомиться с равниной, чтобы судить не только о ее красотах, но и о протяжении. Между прочим, он заметил, что все деревья буквально усеяны всякого рода птицами с необычайно ярким и цветистым оперением, при чем ему показалось, что некоторые из этих птиц должны бы дать прекрасное жаркое. Большинство птиц с видимым наслаждением поклевывали дикие смоквы; эти плоды, не отличаясь особо тонким вкусом, прекрасно утоляют жажду и действуют освежающим образом.