Комната мертвых

Дарби не обнаружила на обочине каких-либо следов того, что там стоял автомобиль.

И еще кто-то должен был вызвать тех мужчин, которых она видела в лесу. Она вспомнила о телефоне, валявшемся на земле, и представила себе мужчину в окровавленной белой рубашке, делающего свой последний звонок. Мог ли он выронить телефон, пока искал укрытие, в котором собирался дождаться помощи? И почему он не добрался до дороги? Потерял сознание от потери крови?

Дарби пришло в голову, что он мог обронить в лесу еще что-нибудь помимо телефона.

«Почему твой сообщник или сообщники в доме не помогли тебе? Что произошло?»

Она услышала лязг закрываемых автомобильных дверей. Отодвинув занавеску, Дарби увидела остановившийся у тротуара второй фургон криминалистической лаборатории. Двое мужчин, этакие Матт и Джефф современного разлива, нетерпеливо расхаживали взад и вперед у капота. Рэнди Скотт, высокий и безукоризненно аккуратный, с седеющими на висках черными волосами, был на добрый фут выше своего полненького и приземистого товарища, Марка Алвеша. Она позаимствовала сладкую парочку у Лаборатории криминалистической экспертизы Сан-Франциско, где они обзавелись репутацией настоящих профессионалов, обнаружив не замеченные ранее улики в нескольких громких делах. Если в лесу оставались еще какие-то вещественные доказательства, они их найдут.

Кто-то постучал в дверь спальни. Дарби обернулась и увидела Купа.

— Прибыли Чудо-близнецы, — сказала она.

— Знаю. Рэнди позвонил мне, чтобы сообщить о своем приезде.

— Я поговорю с ними.

— Не надо, я сам это сделаю. А ты поезжай в больницу Святого Иосифа в Белхэме. Мне только что звонили из дежурной части. Тебя разыскивает патрульный из Белхэма. Мальчишка заявил, что будет разговаривать только с полицейским, которого зовут Томас МакКормик. По-моему, это твой…

— Да, — медленно протянула Дарби, чувствуя, как в ушах зашумела кровь. — Это мой отец.

9

Дарби стояла с Пайном и еще одним патрульным из Белхэма неподалеку от поста дежурной медсестры, который находился за углом. Рядом с ними приткнулась к стене тележка с грязными подносами и посудой из кафетерия, так что запах простокваши и овощного рагу казался ей благословенным нектаром после вони сигар Пайна.

Патрульного звали Ричард Родман. Его густые седые волосы, аккуратно расчесанные на пробор, совершенно не соответствовали моложавому лицу. Дарби сочла, что он похож на начинающего политика, которого заставили напялить на себя мундир полицейского. В руках он держал большой конверт из белой бумаги, на котором уже проступили пятна крови от перепачканной футболки мальчишки. После того как дежурный врач в отделении реанимации разрезал на мальчике футболку, у него достало сообразительности сложить обрывки в бумажный конверт. Пластиковые пакеты разрушали следы ДНК. Об этом знали далеко не все врачи.

— Я сидел на стуле у его палаты, когда он приоткрыл дверь и спросил, не знаю ли я в Белхэме копа по имени Томас МакКормик, — рассказывал Родман. — Я ответил ему, что нет, не знаю такого, и тогда малыш заявил, что все называют МакКормика Биг Рэдом. Пацан уверял, что ему срочно нужно поговорить с МакКормиком, но не сказал, о чем именно.

Родман взглянул на Дарби.

— И тут я вспомнил, как в прошлом году видел вас по телевизору, когда вы поймали этого ублюдка, как его… ну, того, что убивал женщин выстрелом в голову, а потом вкладывал им в карман статуэтку Девы Марии и сбрасывал трупы в реку.

— Уолтер Смит, — безо всякого выражения пробормотала Дарби.

Родман щелкнул пальцами.

— Точно! Он самый. Кстати, что с ним стало?

— Он попал в клинику для душевнобольных. И проведет там остаток жизни.

— Господи, спаси и помилуй! В том выпуске новостей, что я видел, передали кое-какую информацию о вас, и вот сегодня я вспомнил, что вы вроде как выросли в Белхэме и что ваш отец был копом. Ну я и подошел к медсестре на посту, воспользовался ее компьютером, полазил по Интернету, а потом позвонил в дежурную часть. И вот вы здесь.

— Вы сказали мальчику, что Томас МакКормик мертв?

— Нет. Я решил предоставить это вам. Ну, типа того, что у вас будет повод для знакомства.

— Кто-нибудь приходил к нему?

Родман отрицательно покачал головой.

— И никто не звонил тоже.

— Думаю, будет лучше, если я поговорю с ним наедине.

— Не возражаю. По мне, чем меньше народу, тем легче ему будет. Парнишка до сих пор не в себе.

Дарби развернулась к Пайну.

— Пожалуй, это будет правильно, — согласился тот.

Дарби оттолкнулась от стены и вытащила из заднего кармана крошечный цифровой магнитофон.

— Где он?

— Прямо по коридору, — подсказал Родман.

Дарби открыла дверь. Мальчик выключил в палате освещение, В тусклом свете, падающем из окна, возле которого стояла кровать, Дарби разглядела, что кто-то хорошенько поработал над подростком. Левая сторона лица у него опухла, а глаз совсем заплыл.

Он сидел на постели, укрыв ноги одеялом. Забинтованная рука на перевязи покоилась на голой груди, коричневой от загара. Высокий и худенький, он казался удивительно хрупким и беспомощным.