Компас сердца. История о том, как обычный мальчик стал великим хирургом, разгадав тайны мозга и секреты сердца

До меня дошло, что он, должно быть, с самого начала знал о моем отце. Я почувствовал, что краснею, и не смог поднять голову. Плакать я не собирался, просто никак не мог решить, что же теперь делать. Неужели мне придется запереть собственного отца?

– Я поговорил с полицейским, который его задержал. Мы не собираемся предъявлять ему обвинений. Мы подождем, пока он не протрезвеет, а потом отвезем домой.

Я кивнул и пробормотал:

– Спасибо.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Мой куратор все еще стоял рядом, не убрав руку с моего плеча.

– Джим, – произнес он тихо.

Я посмотрел ему в глаза, ожидая увидеть в них осуждение или, что еще хуже, жалость. Но не увидел ни того, ни другого. Я вдруг вспомнил, как Рут однажды сказала: даже если что-то не так, это совершенно не значит, что все не так. Мне часто казалось, что люди осуждают меня из-за отца, из-за нищеты, из-за всего того, чего у меня не было, однако рука полицейского, лежавшая у меня на плече, и его добрый взгляд дали понять, что только я и осуждал себя. Я был бедным. Мой отец был алкоголиком. Но со мной все было в порядке. Если что-то не так, это не значит, что все не так. Со мной все было нормально.

– Да, сэр?

– Ты хочешь уйти домой или закончить смену?

– Я бы хотел закончить.

И стоило мне это сказать, как я понял, что действительно так думаю. У отца был свой путь, у меня – свой.

Полицейский снова посмотрел на меня.

– Знаешь, Джим, мой отец тоже был алкоголиком. Я понимаю, что ты чувствуешь.

Он сжал мое плечо еще раз, после чего повернулся и вышел из кабинета.

* * *

Жизнь взрослых людей, выросших в семьях алкоголиков, зачастую развивается по одному из двух сценариев: они либо сами становятся наркоманами или алкоголиками из-за полученной в детстве психологической травмы в сочетании с плохой наследственностью, либо добиваются колоссальных успехов, поскольку больше всего на свете боятся стать такими же, как родители, и отчаянно стремятся сбежать от своего прошлого. Я принадлежал ко второй группе. Это еще одна причина, по которой я начал помогать в полицейском участке. Мне нравилось ощущать себя избранным – человеком с высокими моральными качествами. Не уверен, пытался ли я убедить в этом всех окружающих или только себя. И, как показал случай с отцом, не всегда мне удавалось предотвратить столкновение двух очень разных миров, в которых я параллельно жил.

Как скаут я помогал комплектовать продуктовые наборы для бедных во время рождественских праздников. В большие плетеные корзины мы складывали консервированную тыкву, белый хлеб для начинки, сладкий картофель, ну и, конечно, отличную крупную индейку. За несколько дней до Рождества полицейские развозили их. Мне нравилось слушать истории о том, что происходило, когда людям вручали подарочные корзины с едой. Многие плакали. А один полицейский как-то сказал:

– Такое чувство, что они никогда раньше индейки не видели.

Мне нравилось собирать корзины. Меня переполняла эйфория, длившаяся несколько дней, а то и недель. Это было то же ощущение, какое возникало, когда я практиковал очищение разума. Приемы Рут стали неотъемлемой частью моей повседневной жизни. Я никому о них не рассказывал, однако каждое утро и каждый вечер неизменно расслаблял тело, успокаивал разум и представлял, чего хочу от жизни и кем стану, когда вырасту. Я не раскрывал сердце. Это упражнение казалось мне слишком сложным. Было сложно любить себя, ведь я считал, будто сам виноват в том, что у меня такая жизнь. Кроме того, я не умел дарить беззаветную любовь и сострадание себе и окружающим. Особенно тем, кто, как я думал, пренебрегал мной или плохо ко мне относился.

Увидев патрульного, который приближался к нашей входной двери с большой плетеной корзиной в руках, я спрятался за шторой и подождал, пока мама откроет дверь. Меня охватил ужас. Так и знал, что в этом году мы попали в список нуждающихся! Мне не хотелось относиться к их числу. Я смотрел, как мама распаковывает одну из тех самых корзин, которые я помогал собирать. Корзина служила напоминанием о нашей нищете. Я не хотел быть тем, кому приходится полагаться на других. Но если подумать… без корзины у нас на Рождество не было бы ужина с индейкой. Никто из моих родных не знал, что я помог собрать ее. И мне было приятно. Не только из-за того, что я участвовал в подготовке подарка, – радость папы и мамы напомнила мне о том, как много эти корзины значили для стольких людей! Редко выпадает возможность побывать по обе стороны доброго дела. В тот праздник я усвоил, как приятно что-то дарить и как приятно получать подарки. Это чрезвычайно важный урок, но тогда я и не догадывался, как он повлияет на мою будущую жизнь.

* * *