Компас сердца. История о том, как обычный мальчик стал великим хирургом, разгадав тайны мозга и секреты сердца

Но было слишком поздно. Котировки фондовой биржи рухнули, и все словно с цепи сорвались. Стоимость акций падала, люди теряли миллионы; пузырь доткомов, как его прозвали позже, наконец-то лопнул.

Стоимость моих активов резко упала. Я читал один финансовый отчет за другим, все больше убеждаясь в том, что я и так прекрасно знал. Моих семидесяти пяти миллионов долларов как не бывало.

Причем я не только лишился денег, но еще и остался должен несколько миллионов долларов из-за банковских кредитов. По сути, я полностью обанкротился.

Единственным моим реальным активом, чьи акции по-прежнему стоили бумаги, на которой были напечатаны, оказалась компания, которую я спас от банкротства и возродил с нуля, – Accuray.

Только я отдал ее под управление безотзывному трастовому фонду.

Не было больше моего состояния.

Ничего больше у меня не было.

* * *

Казалось, многочисленные друзья исчезают из моей жизни почти так же быстро, как нули с моего банковского счета. Не было больше бесплатной выпивки, бесплатных угощений, ВИП-столиков в лучших ресторанах. Я два года бился из последних сил, но, даже продав пентхаус, машины, виллу и аннулировав договор о покупке острова в Новой Зеландии, не рассчитался с долгами. Месяц за месяцем я наблюдал, как лишаюсь всего, ради чего усердно трудился долгие годы. Деньги, власть и успех, о которых я мечтал и которые мысленно представлял с тех пор, как стал подростком, разом пропали – растворились вместе с оболочкой лопнувшего пузыря. Я добился того, чтобы у меня все это появилось, – и все потерял.

– Не переживай, – сказал один из моих немногих настоящих друзей. – Магия Доти снова сотворит чудеса.

А существовала ли она, эта магия? Все удачные инвестиции, весь успех, который стал их следствием, казались мне чистой случайностью. Я упивался деньгами и властью, которую они давали. Но все-таки я был нейрохирургом, а не технарем. У меня имелись кое-какие навыки в инвестировании, и я определенно умел добиваться желаемого, а заодно делать так, чтобы люди в меня поверили. Я умел усердно трудиться, умел концентрироваться, умел мыслить масштабно и находить поддержку. Но прежде всего я был врачом, а никак не предпринимателем.

Деньги, власть и успех, о которых я мечтал, лопнули как мыльный пузырь. Я добился всего, чего хотел, – и все потерял.

Потеря состояния и утрата привычного образа жизни подкосили меня. В день переезда из дома в Ньюпорт-Бич я чувствовал себя потерянным и как никогда одиноким. Мне не удалось сохранить брак. Я не участвовал в жизни дочери. Я не припомнил ни одного человека, которому мог бы позвонить и рассказать о своих бедах. В погоне за материальными благами я пренебрег человеческими отношениями. И теперь, когда мне так нужен был кто-нибудь рядом, я остался совсем один.

Собирая вещи, я наткнулся на старую коробку, в которой когда-то хранил свои ценности и которую не открывал со времен колледжа. Я достал пожелтевшую тетрадь и перечитал список того, чего хотел добиться в жизни, когда мне было двенадцать. Были тут и другие записи – конспекты уроков, которые преподала мне Рут, включая фразы, которые я в детстве не понял. Все мечты из списка воплотились в реальность, а потом растаяли.

Фокусник из меня вышел никудышный.

* * *

Я разделил шесть недель, проведенных с Рут, на четыре части: «Расслабление тела»; «Обуздание разума»; «Раскрытие сердца»; «Выяснение своих намерений». Над заголовком третьего раздела я приписал «моральный компас», поставив в конце вопросительный знак, а затем добавил «То, чего, как тебе кажется, ты хочешь, не всегда то, что тебе нужно на самом деле» с тремя вопросительными знаками.

Я уселся на пол перед шкафом в своем доме (теперь уже почти пустом), впервые за очень долгое время трижды глубоко вдохнул и выдохнул и начал расслаблять тело с ног до головы. Я сосредоточился на дыхании: вдох и выдох, вдох и выдох. Я ощутил, как успокаивается разум. После этого я сосредоточился на том, чтобы раскрыть свое сердце. Я осознал, что не мне одному довелось многое потерять, и от всей души посочувствовал тем, кому нечего есть, у кого нет крыши над головой, кто не может должным образом заботиться о своих детях. Затем я представил окно: оно было полностью запотевшим. Сколько бы я ни старался, мне не удалось разглядеть свое будущее по другую сторону окна. Впервые со дня знакомства с Рут я не представлял, чего хочу от жизни или кем хочу стать. И я понятия не имел, каким хотел бы увидеть себя.

И тут я понял, что должен сделать. Надо вернуться в лавку чудес – в Ланкастер. Возможно, я застану там Нила. Может быть, Рут еще жива. Я засунул тетрадь под мышку и схватил ключи от единственной оставшейся у меня машины. Я оставил себе «Порше» – первый автомобиль, который мне захотелось приобрести еще в детстве.

Ланкастер находился всего в нескольких часах езды.