Компьютерра PDA 03.10.2009-09.10.2009

Очевидно, что все три российских проекта не затрагивают те источники энергии, благодаря которым электрический ток поступает в дома и на заводы. Прогнозы о том, что нефть и газ вот-вот кончатся, звучали неоднократно. Каждый раз предсказатели бывали уличены в излишнем пессимизме, но с тем, что нефть рано или поздно кончится, согласны все. Для газонефтяных гигантов, которые собаку съели на продаже энергоресурсов, было бы логичным искать варианты диверсификации бизнеса в альтернативной энергетике. К примеру, Shell так и поступает, участвуя в проектах, связанных с биотопливом и водородом. Альтернативу газовой трубе и нефтяной цистерне ищут и те, кому приходится у России топливо закупать, а наша «нефтянка» на расширение своей традиционной модели бизнеса тратит такие огромные средства, по сравнению с которыми все вложения РОСНАНО в солнечную энергетику — просто гроши. Можно, конечно, сказать, что это наш путь, что запросы добывающей отрасли на собственную поддержку и развитие соответствуют влиянию на экономику страны в целом. Но если тенденция не изменится, мы так и останемся привязанными к собственным недрам. Сейчас около двух третей российского экспорта — это энергоресурсы, и не видно особых предпосылок к тому, чтобы довести этот показатель хотя бы до одной второй. Для начала.

Тем временем потребность в энергоресурсах во всем мире растет, и если продолжать добывать энергию только из земли, то «рыть» надо все глубже и интенсивнее, и это на фоне исчерпания глобальных запасов углеводородов. Главный экономист Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль считает, что при сохранении текущего роста энергопотребления к 2030 году нужно будет либо найти «шесть новых Саудовских Аравий», либо сделать ставку на другие источники энергии⁶

.

Альтернатива — всегда хорошо, но вот что думает Александр Кондрашов: «Альтернативная энергетика для нашей страны — это капля в море». В нынешних условиях, констатирует Кондрашов, даже большой прогресс в альтернативной энергетике не может сильно сказаться на экономике в целом, тогда как в тепловой энергетике и небольшие улучшения дают заметный макроэффект: «Мы в России одного угля больше ста миллионов тонн в год возим по стране. Если поднять КПД при его сжигании с нынешних 33 до 44%, то угля придется возить на треть меньше, отправить его на экспорт, или вовсе не добывать». Получается, вести исследования в области традиционной энергетики — эффективнее, а вкладывать в это — выгоднее. Возвращаясь к солнечной энергетике, Кондрашов отметил, что она неэффективна везде, кроме космоса. Крупные проекты, вроде размещения солнечных батарей где-то в Сахаре с последующей передачей энергии через Средиземное море в Европу⁷

, не просчитаны, и специалист из РОСНАНО вовсе не уверен в их осуществимости в обозримом будущем. Экономика этой отрасли довольно туманна во всех странах, даже в тех, где погода гораздо милостивее, чем в России, а сама отрасль развивается только за счёт государственных субсидий. «Германия — лидер в солнечной энергетике только потому, что там предусмотрена субсидия за каждый полученный киловатт такой энергии», — приводит пример Кондрашов.

Трудно сказать, сгущает ли мой собеседник краски, но очевидно, что альтернативная энергетика потому никак и не вытеснит основную, что в каждом подходе к решению этой проблемы есть свои сложности. Ветряная энергетика не слишком эффективна с точки зрения территорий, которые нужно отводить под ветряки: располагать их вплотную нельзя, так как они начинают влиять друг на друга. Ветер ещё капризнее, чем Солнце, и мест, где на силу Эола можно положиться, относительно немного (есть проекты, в которых ветряки вынесены даже в море). Пока фантастикой выглядит и использование постоянных и более сильных высотных ветров: нужно поднять некий агрегат на высоту 10 км и обеспечить доставку полученной энергии на землю, а если говорить о массовом вводе таких решений, придется серьёзно задуматься о том, что делать с самолетами. Ветряки и солнечные элементы роднит не только стремление к заполнению всего доступного пространства, но и малая мощность на единицу занимаемой площади⁸

. Пока трудно представить промышленность большого города, работающую на энергии ветра или солнца.

Переход на топливо из растительного сырья тоже потребует выделения огромных площадей. Такие проекты хороши в небольших масштабах, а в глобальных неминуемо встает вопрос о том, что же все-таки нужнее сеять: сырье для горючего или хлеб? Биотопливо из отходов сельского хозяйства позволяет экономить какие-то проценты, но погоды для энергоемких производств не сделает: вряд ли у нас будут технологии, позволяющие содержать экономику за счет навоза.

Есть еще геотермальная энергетика, очень популярная в Европе, да и в США на этот счет грандиозные планы. Есть водород, который никак не могут научиться дёшево добывать и безопасно хранить. Есть, наконец, мини-ГЭС, но много ли их расставишь?..