Компьютерра PDA 26.06.2010-02.07.2010

И так у нас есть свой маленький сервер, но с возможностями как у больших. Проектирование сайта будем проводить на нём, а по готовности я расскажу как перенести готовый сайт на коммерческий хостинг.

После установки wampserver нужно будет скачать и установить Joomla – место в сети с самым свежим дистрибутивом В скорости готовится выпуск версии 1.6 – уже есть предварительная версия, но пока рекомендую качать версию 1.5 – при всей тяге к новому и прогрессивному нужно понимать, что во первых оно не всегда стабильно, а во вторых дополнительные компоненты и шаблоны ещё очень долго будут заточены под версию 1.5 – не быстрый это процесс – переход – ещё год, а то и два оптимальным для разумного специалиста будет использовать версию 1.5.

Продолжение следует. Вопросы и дополнения приветствуются.

В следующей части я собираюсь описать процесс получения, первоначальной установки Joomla и её руссификации.

Весь цикл статей по этому продукту будет содержать информацию о самой Joomla, дополнительным компонентам, каталогам (ZOO), шаблонам (возможно создание шаблона с нуля - точно модификациям готовых), дополнительным инструментам, которые делают жизнь специалиста легче и проще.

Просьба не расстраиваться если я сразу не отвечу на тот или иной вопрос - ответ будет всегда - возможно и с запозданием или оптом.

Василий Щепетнёв: Сравнительная ментоскопия

Автор: Василий Щепетнев

Опубликовано 28 июня 2010 года

Исторические романы читаются с особенным чувством. При чтении возникает ощущение, что не просто время убиваешь, а убиваешь с пользой, поскольку расширяешь кругозор, обогащаешься знаниями, пусть для нашего времени полезными неочевидно, но как знать, как знать...

Но насколько мы, люди двадцать первого века, можем понять побудительные мотивы, толкавшие людей прошлого на тот или иной поступок? Существуют два основных направления: первый – что люди, в общем-то, не меняются, и поведение крестьянского парня Ивана в восемнадцатом веке такое же, как у его сверстника в двадцать первом. Второе – что люди различны, и нам просто не понять Ивана восемнадцатого века, готового сложить голову за веру, царя и отечество. Вера? Иконку в автомобиль приклеить разве что. Царь? Нет, за царя воевать – только по предоплате, а сложить, так разве пальцы в виде фиги. Да и не поймешь, кто у нас настоящий царь. Отечество? В смысле – Россия? Кому Россия, а кому рашка-чебурашка. При слове "патриот" хорошим тоном считается сделать кислую мину, на патриота смотрят, как на больного: что с него взять? И берут все, что удастся, радуясь возможности, выражаясь языком элиты, "развести лоха" - на бабки, а то и на самую жизнь.

Но в литературе обыкновенно придерживаются первого направления, изображая людей прошлого так, будто они – соседи по подъезду. Не потому, что это легче (хотя и потому тоже), главное – читатель любит, чтобы книга была о нём, любимом. В литературном герое он ищет себя, со своими бедами, заботами и желаниями, и потому протопоп Аввакум ему – что марсианин (я обобщаю, а обобщение есть зло: и читатели разные, и книги, потому каждой моей фразе нетрудно противопоставить дюжину других фраз. Но без обобщений невозможно вообще ничего помыслить, таков уж процесс мышления. Что делать). И потому, узнав, что Ленин в тысяча девятисотом году получил премию в пятьдесят тысяч золотых рублей (тогда других рублей просто не было, опять примета времени), этот читатель в деньгах видит цель, а не инструмент, бабло, а не аккумулированный труд. И делает соответствующие выводы: негодует, ругает автора за то, что автор, свинья мелкопяткачковая, судит о дубе исключительно по вкусу желудей.

Но люди меняются, и меняются порой стремительно. Я уже упоминал тот факт, что для российского писателя девятнадцатого века было невозможно сделать героем произведения агента тайной полиции. Полиции уголовной – запросто, взять хоть Порфирия Петровича, но жандарма – увольте. В двадцатом веке, тем более в двадцать первом сотруднику ВЧК-КГБ-ФСБ - лучшее место. Он – подлинный герой нашего времени, ум, честь и совесть. Так уж выходит. И если в западной остросюжетной литературе спецслужбы, особенно ЦРУ, зачастую предстают символами лжи и цинизма, этакие бездушные молохи, занятые исключительно прокормлением самих себя, то в литературе российской на них стоит и будет стоять земля русская. Не на западных спецслужбах, естественно, а на российских.

Почему так сложилось? Ответ стандартный: примета времени, которая через сто лет (думаю, раньше) тоже будет казаться странной, как сегодня непонятно нежелание офицера боевого знаться с офицером жандармским – в девятнадцатом веке.