Компьютерра PDA N145 (12.11.2011-18.11.2011)

А что случилось с нашими зубами? Тоже букет проблем, и не только связанных с увеличением продолжительности нашей жизни и непривычной (в эволюционном отношении) диетой. Дело в том, что изменение пропорций в ходе эволюции достигается, прежде всего, изменением скорости роста разных частей тела. Чтобы увеличить мозговой череп, пришлось замедлить развитие лицевого. Рост его разных частей замедлился неравномерно (и с этим, кстати, связывают появление у нас подбородочного выступа) и вообще часто оказывается рассогласованным. Приведу пример из собственного опыта.

У меня, как и у моих родителей и других родственников, плохие зубы. На левый нижний зуб мудрости у меня в челюсти просто не оставалось места; вырастая, он выламывал соседний и разрушал нижнюю челюсть. В условиях отсутствия нормальной помощи такая аномалия, вероятно, привела бы к смерти в возрасте около 30 лет. Я получил квалифицированную помощь, остался жить, и с тех пор у меня родились ещё дети. Увы, у них тоже плохие зубы; один из моих сыновей даже носит сейчас специальную скобу для выравнивания не помещающихся в челюсти зубов. Смотрите: в условиях примитивного общества дефект моих зубов был бы не очень существенен, так как всерьёз проявляется только в том возрасте, до которого доживали лишь единицы, вот он полностью и не успел устраниться. Теперь и продолжительность жизни увеличилась, и действие отбора по этому признаку удалось практически снять. Единственная надежда на то, что медицинская помощь со временем будет только улучшаться, а не ухудшаться, и мои дети справятся со своими зубами ещё легче, чем я.

За что приходится платить нам с сыном? За перипетии нашей эволюционной истории. Приходится терпеть...

Василий Щепетнёв: Шуба Чехова

Автор: Василий Щепетнев

Опубликовано 16 ноября 2011 года

Который век дружно пытаемся выйти из гоголевской шинели, а всё не получается. Быть может, и потому, что выходить из неё вовсе не следует. Шинель, а более общо - форменное пальто для нас есть вещь совершенно необходимая. Прежде всего, климат. Холодно у нас зимой, да и осень с весною тоже всякими бывают, забываться не дают. И признаки единообразия, сиречь формы тоже не помешают: сам по себе человек в России нуль, но если в нём издалека видна принадлежность к какому-нибудь полку, департаменту или группе конкретных пацанов, то он получает какие-никакие, а права.

Впрочем, в травоядную пору либерализма для лиц до мозга костей штатских и от службы в её традиционном значении, с фиксированными часами пребывания в огороженных помещениях, зависящих мало, как-то: пенсионеров, сборщиков бутылок, распространителей уникальных товаров, писателей и визионеров - шинель вполне можно заменить шубой.

Для гоголевского Акакия Акакиевича шинель была и агрегатом тепла, дарующим блаженство в пору вьюг и метелей, и символом стабильности, символом, утверждающим, что и завтра будет день, и даст день хлебушек. Ещё неизвестно, что более подтолкнуло Башмачкина к могиле: лишение источника физического тепла или лишение символа стабильности. Вот если бы он шинели менял каждые четыре года, отправляя старую, прежде чем та достигнет состояния полного непотребства, в чистку, штопку, перелицовку, наконец, пересыпав махоркой, в сундук, а новую носил как вещь обыденную, если бы у него выработалась привычка к регулярным переменам шинелей, то пропажа даже лучшей из них, конечно, принесла бы и тогда немало огорчений, однако фатального исхода удалось бы миновать.

Это о шинелях отчасти метафорических. Но жизнь такая странная штука, что не только литература отражает и моделирует её. Бывает, что и жизнь отражает и моделирует литературу. Как в случае с верхней одеждой другого великого писателя.

Антон Павлович Чехов не прочь был при случае принарядиться, вот только случаев выпадало немного: таща на себя с гимназических лет обширное и требовательное семейство, он мог лишь устами доктора Астрова заявлять, что "в человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли". Должно-то должно, а способов к этому порой недостаёт. Взять хоть ту же одежду: и портные есть, и сукна вдоволь, и фабрики готового платья появились, о магазинах и говорить нечего, а сколько оборванцев бродит по улицам!

Понадобилась Антону Павловичу Чехову шуба на зимнюю пору. Казалось бы, вся проблема в деньгах, времени и наличии в продаже меха. Мол, это в советское время был тотальный дефицит, а вот при царе-батюшке пошёл, выбрал материал, подобрал фасон, сходил на примерку и через пять, много семь дней шуба готова. Но шуба для Чехова тоже была не просто тёплой одеждой, а ещё и символом жизни. Покойникам ведь шубы ни к чему?

Вот он, документальный рассказ в письмах.