Комплект книг «Терапия настроения»

В этом кратком диалоге Эрик показал: по его мнению, быть отвергнутым, сделать ошибку или потерпеть неудачу было бы ужасно. Казалось, он убежден, что, если один человек будет смотреть на него свысока, так же будут делать и все остальные. Как будто у него на лбу внезапно появится слово «ПРОВАЛ», и все это увидят. У него, казалось, отсутствовало чувства самоуважения, не зависящее от одобрения и/или личного успеха. Он измерял себя тем, как другие смотрели на него, и тем, чего он достиг. Если его тяга к одобрению и выполнению не удовлетворялась, Эрик чувствовал, что станет ничем, потому что не будет получать никакой реальной поддержки изнутри.

Если вы чувствуете, что перфекционистское стремление Эрика к достижениям и всеобщему одобрению саморазрушительно и нереалистично, вы правы. Но для Эрика это стремление было реалистичным и разумным

. Если вы в депрессии сейчас или находились в прошлом, вам может быть гораздо труднее распознать нелогичные модели мышления, которые заставляют смотреть на себя свысока. На самом деле вы, вероятно, уверены в своей неполноценности и бесполезности. И любое предположение об обратном, скорее всего, будет казаться глупостью и неправдой.

К сожалению, когда вы в депрессии, в вашу личную несостоятельность могут поверить и другие. Весьма вероятно, вы будете столь убедительны и настойчивы в своей вредоносной уверенности, что дефективны и бестолковы, что можете заставить поверить в это друзей, семью и даже терапевта. На протяжении многих лет психиатры были склонны «покупаться» на негативную самооценку депрессивных пациентов, не проверяя обоснованность их заявлений. Это проиллюстрировано в работах такого тонкого наблюдателя, как Зигмунд Фрейд, в частности, в его труде «Печаль и меланхолия», который лег в основу традиционного психоаналитического подхода к лечению депрессии. В этой классической работе Фрейд сказал, что, когда пациент говорит, что бесполезен, неспособен чего-либо достичь и морально ничтожен, должно быть, он прав

. Следовательно, терапевту бессмысленно не соглашаться с ним. Фрейд полагал, что терапевт должен, наоборот, согласиться с тем, что пациент, по сути, неинтересен, его невозможно полюбить, он мелочен, эгоистичен и нечестен. Эти качества описывают истинное «Я» любого человека, согласно Фрейду, и процесс болезни просто делает правду более очевидной:

Больной изображает свое «Я» мерзким, ни на что не способным, аморальным, он упрекает, ругает себя и ожидает изгнания и наказания… Было бы бесполезно с позиций науки, да и терапии противоречить больному, выдвигающему такие обвинения в адрес собственного «Я». Должно быть, по-своему он все же прав [курсив мой. – Д. Б.] и выражает что-то сложившееся, что обстоит так, как ему кажется. С некоторыми из его наговоров мы должны без оговорок сразу же согласиться. Он действительно так равнодушен, так неспособен на любовь и на продуктивную деятельность, как и говорит

[курсив мой. – Д. Б.]… В некоторых других самообвинениях он тоже кажется правым, только воспринимает истину острее остальных, немеланхоликов [курсив мой. – Д. Б.

]. Когда он с повышенной самокритикой изображает себя мелочным, эгоистичным, неискренним, несамостоятельным человеком, всегда стремившимся только к тому, чтобы скрыть слабости своего характера, он, вероятно, достаточно близок к тому, что нам известно о самопознании [курсив мой. – Д. Б.], и мы лишь спрашиваем себя, почему нужно сначала заболеть, чтобы подобная истина стала доступной[15].