Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта

Поэтому неудивительно, что в центре споров об ИИ обнаруживается вопрос «алгоритмического предубеждения», ставший предметом множества публикаций[123] и не меньшего числа заявлений о добрых намерениях со стороны программистов[124]. Предубеждения возникают в основном двумя способами. Во-первых, если программист, а часто это белый цисгендерный мужчина, заражает своими собственными предрассудками параметры, устанавливаемые им для ИИ. Во-вторых, в более опасном случае, если алгоритм машинного обучения тренируется на подборке примеров, которая уже содержит в себе предубеждение. Так, первые программы распознавания лиц не могли идентифицировать чернокожих людей, поскольку эксплицитные критерии не учитывали различия в цвете, а еще потому, что на изображениях, предоставленных машине, в основном были белые[125]. Социолог Анжела Кристен, француженка, которая сейчас преподает в Стэнфорде, исследовала эти явления в ньюсрумах и судах. Она обнаружила, что предсказательные алгоритмы, используемые в системе уголовного правосудия для оценки рисков, создаваемых подсудимыми, предубеждены против чернокожих на всех стадиях процедуры (в частности, когда нужно определить вероятность неявки в суд, рецидива с насилием или нарушения правил условного освобождения). Даже если допустить, что алгоритм был создан в совершенно нейтральном режиме и тренировался на бесспорных выборках, он не может не воспроизводить и не закреплять предубеждения самого американского общества. С этой точки зрения ИИ представляется неизбежно консервативной силой, меряющей будущее аршином прошлого. Говоря проще, если чернокожие люди исторически более склонны к рецидивам (по причинам, которые могут объясняться долгосрочной политикой), значит, всякий чернокожий будет механически оцениваться в качестве источника риска. Алгоритм замыкает индивида в идентичности, которую он сам для себя не выбирал.

Эти предубеждения, независимо от того, создаются они или просто усиливаются алгоритмом, порождают значительное недоверие к ИИ. Анжела Кристен выяснила: многие судьи отказываются использовать доступные им технологии, а социальные работники отбирают данные, сообщаемые ими машине, так, чтобы получить желаемый результат… Алгоритмические предубеждения влекут, таким образом, парадоксальное следствие, заново вводя в игру предубеждения человеческие! Мы предпочитаем доверять собственному суждению, недостатки и достоинства которого нам известны, но не доверять судьбу человека произволу алгоритма.

Для американского общества ставки велики. Поэтому многие исследователи работают над программами, способными сократить или устранить алгоритмические предубеждения. Все в том же Стэнфорде на затененной террасе студенческой столовой я встретился с профессором Джеймсом Зоу, который занимается применением ИИ к биомедицине. В области генетического анализа он столкнулся с предубеждением, связанным с преобладанием европеоидных групп в базах данных. Сам он азиат и стремится этот дисбаланс исправить. «ИИ жаден по своей природе», — объясняет он. Почему жаден? Потому что он оптимизирует данные большинства, чтобы определить явные закономерности, не слишком заботясь об отклонениях. Следовательно, нужно принудить его к бо́льшей инклюзивности, корректируя алгоритм в реальном времени или же внедряя в него просчитанный элемент случайности. «У нас есть некоторые технические решения», — заверяет меня профессор, прежде чем убежать в лабораторию.

Я верю Джеймсу Зоу на слово, тем более что многие исследования оправдывают его оптимизм[126]. ИИ постоянно корректируется. В силу этого совершенствования, делает неожиданный вывод Анжела Кристен, прогрессисты должны поддерживать алгоритмы, и они их на самом деле уже поддерживают. Программисты смогут выявлять собственные предубеждения и защищать от них свои алгоритмы. Тут намечается тонкая диалектика: человек по-прежнему будет нужен для того, чтобы устранять из алгоритмического рассуждения то, что остается слишком человеческим… Таким образом, ИИ может достичь той «слепой» оценки индивидуальной ситуации, которая еще с античных времен выступала идеалом непредвзятости: неслучайно Фемиду, богиню справедливости, изображают с завязанными глазами.