Конфуций. Первый учитель Поднебесной

Во-вторых, утверждение, согласно которому «наказание не постигает сановников», следует понимать в том смысле, что в случае правонарушений, совершенных министрами или сановниками, их не наказывали по закону. Но это нужно объяснить. В городе-государстве, для которого, как для Лу, базовой единицей был клан, управление внутри клана было предоставлено самому клану, и поэтому обычно обходилось без вмешательства государства в дела, имеющие отношение к преступлениям и касающиеся исключительно клана. Только когда речь шла о столкновении между членами разных кланов, требовался государственный арбитраж. Такие случаи улаживались в государственном «суде» посредством обсуждения представителями клана соответствующей компенсации, которую определяли согласно статусу замешанной в преступлении стороны и которую следовало выплатить клану истца. Тем не менее, немало было случаев, когда кланы обеих сторон отказывались признать ответственность за правонарушение, или же при равной их влиятельности они оказывались не в состоянии прийти к соглашению и прибегали к оружию, стремясь к отмщению. При любых обстоятельствах обычные взыскания не применялись к министрам и сановникам, важнейшим членам главных кланов, из которых было сформировано государство Лу. В таких делах служилые снова оказывались в двойственном положении: были примеры, когда на них налагались взыскания. Однако с течением времени и постепенным усилением и расширением государства Лу степень влиятельности кланов, первоначально составлявших княжество, постепенно менялась, и сановник, чей статус понизился, мог терять право голоса на «суде», а из клана, не обладающего правом голоса и не относящегося к группе кланов-основателей, мог выдвинуться служилый. Короче говоря, класс служилых объединял людей разного происхождения, которые могли (именно из-за этого недостатка однородности) подвергаться наказанию на основании обычного права. В общем и в целом, следовательно, управление в Лу было аристократическим, поскольку привилегией участия в нем обладали только три разряда населения – министры-цины, сановники и служилые.

Глава 5

Аристократическая олигархия в Лу

Должности командующего армией и премьера (важнейшие функции цина) постепенно стали передающимися по наследству среди представителей «Трех Хуань», или Трех семей (Мэнсунь, Шусунь и Цзисунь), происходивших от Хуань-гуна – правителя Лу. Наиболее влиятельной была семья Цзисунь (которую также называли просто Цзи): начиная с середины периода Весен и Осеней она стала манипулировать луским князем как настоящей марионеткой и смотреть на управление страной как на семейное дело.

Боевые колесницы, доспехи и прочая экипировка двух отрядов, набранных из предместий Лу, были собственностью государства; а сами эти два отряда были фактически государственными войсками. Однако Цзисунь и два других представителя Трех семей, которые командовали этими войсками и были главами уделов и министрами, контролирующими придворные собрания, сосредоточили в своих руках всю власть над страной. Кроме того, они сохраняли за собой и личные привилегии, и, таким образом, кроме армий княжества, находившихся под их контролем, они содержали личные отряды, подчинявшиеся только им.

Вместе с тем представители Трех семей были также членами сельских общин, формировавших основу военной организации в Лу. В этом качестве они теоретически были служилыми, которые вели записи сообщества, – просто предводителями служилых. Но в то же время государство пожаловало Трем семьям обширные владения: владение семьи Цзи находилось в семидесяти пяти километрах к юго-востоку от Цюйфу и называлось Би; владение семьи Шусунь называлось Хоу и находилось в шестидесяти километрах к северо-западу; владение семьи Мэнсунь находилось в двадцати двух километрах к северо-западу и называлось Чэн. Вокруг каждого из этих владений были выстроены прочные крепостные стены, и каждая из семей набрала для защиты своих земель личные войска, представлявшие собой серьезную силу. Такие личные войска набирались в основном из потомков разорившихся благородных семей, из семейств городских служилых и из крестьянских сыновей. Каждый рекрут, в соответствии с обычной для того времени практикой, в качестве знака своей пригодности к военной службе должен был подарить фазана (символ верности) своему новому господину, что скрепляло отношения вассальной зависимости между ними. В противоположность государственным чиновникам на службе у правителя Лу это были личные подчиненные, состоящие на службе у цина или дафу (причем сам их господин оставался одним из государственных служащих). По мере непрерывного усиления власти и расширения территорий, контролируемых Тремя семьями и другими влиятельными родами, увеличивалось и число их личных подчиненных.