Коннектография

Фактически существуют две России: ориентированные на Европу крупные города к западу от Урала и обширный сибирский регион к востоку от Урала, в семь раз превышающий по площади европейскую часть страны, но при этом мало­населенный. Увы, на картах не отображается количество проживающих в Сибири китайцев (сезонно или постоянно), занимающихся челночной торговлей или открывающих небольшие предприятия по выпуску продукции из местного леса и минеральных ресурсов. Межнациональные браки с менее чем пятью миллионами остающихся за Уралом россиян (почти половина которых — представители тюркских, эскимосских и других национальных меньшинств) ускоряют формирование в регионе смешанной китайско-сибирской цивилизации. Возможно, настанет время для восстановления справедливости: в целях защиты гражданских прав и предоставления качественных услуг для своих экспатриантов в России Китай вполне может начать раздачу китайских паспортов лицам смешанного происхождения и представителям национальных меньшинств на Дальнем Востоке (как это делала Россия в Абхазии, Крыму и других местах). Но Китай не собирается менять границы России де-юре; проще это сделать де-факто. К тому же любое вооруженное их нарушение может привести к применению Россией единственного средства, позволяющего защитить столь удаленные территории, — ядерного оружия. Между тем карта, отражающая реальное влияние Китая на этой территории, все больше напоминает о монгольском императоре XIII века Хубилай-хане, чья Золотая Орда правила нынешней Сибирью и Кореей, полностью захватила Китай и простиралась до нынешних Украины и Ирана. Как пишет креативный картограф Фрэнк Джейкобс, «...как и любовь, граница реальна лишь тогда, когда в это верят обе граничащие стороны» [3].

Как только откроется первый крупный железнодорожный мост через Амур в китайскую провинцию Хэйлунцзян, чье население вместе с двумя другими провинциями Манчьжурии составляет около 100 миллионов человек, конечная остановка российской железной дороги окажется в Китае. То же касается и российского газа. В 2014 году Владимир Путин и Си Цзиньпин подписали контракт на 400 миллиардов долларов, согласно которому «Газпром» разрабатывает новые газовые месторождения и строит новый газопровод для поставки в Китай 38 миллиардов квадратных метров газа в год (около 20 процентов его годового спроса) из Восточной Сибири. Раньше Россия не спешила поставлять энерго­ресурсы напрямую в Китай, чтобы не становиться привязанным поставщиком. Но поскольку цены на энергоресурсы падали, а Путин нуждался в громкой внешнеполитической победе в условиях западных санкций, России пришлось подписать долгосрочный контракт, выгодный Китаю. «Роснефть» даже согласилась предложить Китайской национальной нефтегазовой корпорация (CNPC) долю в гигантском Ванкорском нефтегазовом месторождении, прекрасно понимая, что рано или поздно Китай останется его единственным клиентом. Уральские горы делят на две части не только Россию, но и цепи поставок86.

Забавно слушать аналитиков, заявляющих, что соглашение между Россией и Китаем не имеет финансового смысла, как будто энергетическую независимость страны можно выразить в долларах и центах. Вот почему глобальную стратегию никогда стоит поручать гордым носителям дипломов MBA, мыслящим категориями квартальной прибыли, а не в терминах окупаемости инвестиций. Для Китая эти соглашения бесценны, поскольку позволяют диверсифицировать энергопоставки и уменьшают зависимость от Малаккского пролива87.

Россия повернулась на Восток гораздо раньше США, что выразилось в получении ее крупнейшим тихоокеанским форпостом Владивостоком статуса «свободного порта» со сниженными таможенными тарифами и специальными зонами для логистики, промышленных предприятий, обслуживания судов, отдыха и сельского хозяйства. Во время моей поездки в Монголию в июле 2010 года Россия была объята сильнейшими лесными пожарами из-за аномальной жары, ранее там не наблюдавшейся. Лесные пожары охватили буквально всю страну, густой смог накрыл города; все это в совокупности унесло жизни около 56 тысяч россиян. Сильнейший неурожай заставил Кремль полностью запретить экспорт зерна, из-за чего цены на него на мировом рынке взлетели до небес. В то время я еще не понимал, что тогда мы стали свидетелями одной из непосредственных причин «арабской весны» — кульминации политических волнений, обусловленных ростом цен на основные продукты питания на рынках от Порт-о-Пренса до Дакки, Туниса и Каира. (А чему удивляться? Неурожай 1788 года был основной причиной хлебных бунтов и Французской революции в Париже.) Но, как оказалось, этот сельскохозяйственный кризис не стал единственным; в 2012 году Россия пережила еще более жестокую засуху, чем в 2010-м.