Коннектография

Национализм может проявляться как мощный человеческий порыв, который нужно поощрять, и как опасная сила, которую следует устранить. В первом случае он неподвластен изменениям, а во втором — создает ложный антагонизм между идентичностью и местом проживания. Спектр проявлений национализма сегодня необычайно широк — от этнического нативизма в европейском стиле, связанного с наплывом иммигрантов, до азиатского геополитического патриотизма, конфликтующего с историческими конкурентами. Однако факт существования этих сил не означает, что они возобладают.

Нарастающие тенденции миграции, урбанизации и формирования новых идентичностей представляют глобальные города как ключевую альтернативу национальным государствам и национализму как основам глобального общественного порядка. Чем активнее города привлекают жителей к участию в жизни общины и ценят их по сделанному вкладу, а не разделяют по гражданству или этнической принадлежности, тем больше лояльность по отношению к городу превосходит лояльность по отношению к государству. Канадский ученый Дэниел Белл называет эту формирующуюся городскую гордость «гражданственностью», оппонентом национализма в XXI веке [6]. Понятие гражданственности восходит к миру древних Афин и других средиземноморских обществ, где политической деятельностью мог заниматься любой гражданин.

Гражданственность больше соответствует взглядам современной мобильной, постоянно путешествующей молодежи, чем национализм. В начале 1990-х никто бы не поверил, что Берлин станет самым крутым городом в мире с ультрамодернистской архитектурой, потрясающим оформлением в стиле техно и продуктивными культурными противоречиями, невиданными в других странах континента. Я много путешествовал и какое-то время жил в Германии после падения Берлинской стены. В 1990-х годах интеграция страны проходила сложно. В глазах коренных немцев я внешне напоминал турка и отличался от многочисленной турецкой диаспоры только своим беглым немецким. Сегодня кажется, что практически каждый встречный — иностранец, старающийся говорить на немецком или сбивающийся на английский. В 1990-х мне приходилось не меньше часа ехать на метро, автобусах и трамваях, чтобы найти приличный индийский ресторан, теперь их в каждом районе несколько. Помимо турок, русских и поляков, сегодня в Берлине насчитывается не менее 100 тысяч китайцев, вьетнамцев и других выходцев из Восточной Азии.

Современный Берлин становится самым устремленным в будущее городом, причем не только технологически, но и демографически. Расположенный на севере обширной Европейской равнины с достаточным количеством свободных земель для расширения в любом направлении, Берлин раскинулся так широко, что, даже если его население удвоится, особой тесноты не будет. Это как нельзя лучше объясняет, почему цены на недвижимость в городе за последние десять лет почти не изменились и почему город погряз в долгах. Экстравагантный бывший мэр Берлина Клаус Воверайт как-то раз горделиво заявил, что его город «беден, но сексуален» [7], и не будет финансово стабилен без роста численности населения. Власти большинства стран Европы цинично высказываются о преимуществах иммиграции, но в действительности иммигранты едут учиться, работать и жить в таких комфортных для жизни городах, как Берлин. Его волшебная формула притягательности включает доступные цены на аренду жилья, открытость по отношению к иммигрантам и множество детей: в Берлине самый высокий уровень рождаемости в стране, особенно в фешенебельных районах Восточного Берлина, заселенных в 1990-х годах молодыми студенческими семьями. Остальной Европе стоит поучиться у Берлина: эксклюзивное мышление — путь к самоубийству.

Китай: имперское национальное государство

Китай гораздо колоритнее, чем многие думают. В дополнение к доминирующей народности хань в стране проживает множество этнических групп, в частности чжуаны, маньчжуры, уйгуры, тибетцы, монголы, хуэй, мяо, чей более высокий уровень рождаемости повышает их удельный вес в общей численности населения Китая (хотя пока это не более 10 процентов). Тем не менее Китай никогда не был плавильным котлом наций и народностей, как другие великие империи прошлого. Вместо этого хань используют свое численное преимущество как оружие для ассимиляции китайских меньшинств. Первоочередной целью стала 10-миллионная община уйгуров-мусульман, проживающих в крупнейшей и самой беспокойной провинции страны Синьцзян. Их всячески вынуждают расселяться по разным регионам страны, а в самой провинции Синьцзян действует великая кампания ассимиляции, в рамках которой каждому уйгуру, женившемуся на девушке хань, предлагается 1500 долларов вознаграждения, причем женщинам уйгур­кам запрещается носить хиджабы.