Конспект истории и патология общества

Обмен означает утрату власти над продуктом. Это ведет к накоплению его, сначала – случайному, а затем – и преднамеренному, в отдельных руках. Из чего возникает имущественное неравенство. Слои по роду занятий распадаются внутри на слои по имущественному цензу: на богатых и бедных. Богатые диктуют условия и занимают в верхи общества, что создает неравенство социального положения между людьми.

Неравенство углубляется также от стычек и войн с соседями. Войны, ведшиеся раньше за самок /не за территорию, территорий хватало, а вот кровосмешение ослабляло род, к тому же, чужие женщины желаннее привычных/, теперь ведутся за пленников. Пленные, жившие и работавшие прежде на общих основаниях с коренными, теперь распределяются по семьям с учетом возможности прокормить их. Отныне они заняты больше не на общих работах, а в приютивших их домах. Там они превращаются в постоянных работников, которым передается весь семейный и наиболее тяжелый труд. Возникает институт рабства.

Думать, что при зарождении человечество купалось в крови, неверно. Кровь польется, когда, разъедаемое богатством, оно начнет непрекращающуюся битву за его умножение. С возникновением рабства происходит ускоряющееся обнищание рядовых членов общин и, за долги, их последующее превращение в рабов, более тяжкое, чем для пленников.

По историческому значению, это – коренная ломка сложившихся производственных отношений: распад общинной собственности и превращение ее в частную, а значит, изменение и переход от бесклассовой структуры общества к классовой, а следом, и падение общинного самоуправления перед властью богатеев. Так расколом общества на классы отметился взлет к так называемой «цивилизации

», по существу, порочной. Он длился чуть более 40 тыс. лет.

13. С возникновением имущественного неравенства – в результате разделения труда и обмена продуктами – в людях с новой силой проснулся животный эгоцентризм. Если прежде он диктовался пищевым рефлексом или инстинктом самосохранения, то отныне двигателем его становится страсть к наживе, увеличению личного, вне общественных отношений, достояния. Эта борьба усиливается тягой к господству, что есть продленный рефлекс к подавлению соперника в схватке за личное верховенство. Борьба за богатство оживила звериные инстинкты. Усилив их аппетиты, обогатила разнообразием в средствах достижении целей.

По этим причинам порождение классов в человеческом сообществе – это не прогресс homo-sapiens. Напротив, это срыв его к животности, хищности, жестокости. Труды Б.Ф. Поршнева и Б.А. Диденко о «видовой неоднородности человечества» доказывают это с научной точностью, а события наших либеральных реформ подтверждают сие практически. Ученые отвлеченно спорят о марксизме, о двойственной /по Платону/ природе человека и не заметили, что эти реформы свернули шею человечности, окунув ее в мерзости

животной свары.

Эти мерзости в завуалированной форме случались и раньше. Были у нас, например, диссиденты – спорили с властями о демократии, другие в это время защищали околонаучные диссертации ради званий и чинов. Но с Гайдара-Чубайса и кровавого Ельцина все поля обитания окрасились преступностью и кровью, придав пороку вид естественности и законности.

История временами устраивает проверку человека на человечность: войны, революции, природные катаклизмы. Из чего видно, по Гегелю, что становление человека не линейный процесс, а диалектический: с прямыми и кружными ходами, подъемами и падениями, размеренным и ускоренным течением, т. е. спиралевидный процесс

. И естественно, в нем есть закрепившиеся долголетиями и лихолетьями следы, отразившиеся в закромах человеческих чувств и эмоций, являющиеся предпосылками очередных взлетов и падений, чего начисто не понимают наши ряженые или самопровозглашенные марксисты. Это говорит лишь о том, что наука для многих была лестницей наверх, а не дорогой к истине.

14. Но идем дальше. А дальше пошла история вызревания и смен общественно-экономических формаций /рабовладение, феодализм, капитализм/, где одни классы сменялись другими. И экономическое господство одних позволяло им добиваться и до поры до времени удерживать и политическое господство над другими. Безудержные захваты через войны, колонизацию народов, считавшиеся вполне правоверными, а также хищническая эксплуатация труда своих соплеменников набирали высоту и достигали таких крайностей, что людям в определенные моменты становилось невмоготу. Тогда наступал взрыв.