Контуберналис Юлия Цезаря

   Балдегунде прижал деревянный меч к окровавленной груди. Две скупые мужские слезинки скатились по заросшему лицу хатта.

   - Аве, Цезарь... - только и мог сказать германец.

   Он непроизвольно кашлял кровью и сплевывал ее на песок. Боль в его груди была неимоверная. Но рана не смертельная, и германца еще можно было спасти.

   И вот Триумфальные ворота. Гладиаторы прошли через них под мощные овации и крики толпы. Мамерк вел раненого Балдегунде, положив его руку на свои плечи и придерживая за талию. За ними шел служитель цирка и нес деревянные гладиусы. Ворота смерти на этот раз не приняли никого. Потом Мамерк передал раненого соперника в руки лекарей, и они начали над ним "колдовать".

   Хозяева гладиаторов были в жутком расстройстве: они потеряли своих лучших своих бойцов и значит лишились будущей неплохой прибыли.

   Зрители потянулись к выходу, живо обсуждая перипетии гладиаторских схваток и особенно центрального поединка между Мамерком и Балдегунде. Здесь делегация Цезаря невольно пресеклась с делегацией Корнелия Долабеллы. Антоний поприветствовал сенатора:

   - О, славный Долабелла, сальве! Что-то давно ты не приглашаешь нашего императора к себе в гости? Или нужен какой-нибудь повод?

   Сенатор сначала растерялся, а потом нашелся, что ответить консулу.

   - О, Антоний, всегда рад вам. И нашему божественному Цезарю, любимцу народа. Аве, Цезарь, да храни тебя боги! Да славиться твое имя во все времена нашего великого государства.

   Цезарь сдержанно кивнул.

   - Приходите непременно, я угощу вас отменным фалернским вином с Массикских склонов.

   - Назначь время - и мы явимся быстрее Меркурия, - воскликнул Антоний. - Только и всего, славный сенатор!

   Долабелла фарисейски улыбнулся.

   - Непременно! Я пришлю посыльного, и он вам сообщит, когда состоится пир.

   Долабелла взглянул на Родина: так вот он каков этот чертов спаситель! Он - та причина, по которой сенатор потерял друзей-заговорщиков и хорошую возможность стать во главе вершителей Рима.

   - А спаситель нашего Цезаря. Приветствуем тебя, - состроил любезную рожу богач.

   - Здравствуйте, то есть, сальве, - только и мог сказать Иван, неотрывно наблюдая за Домицией.

   Сенатор представил ее:

   - ... Это моя дочь Домиция. А это Квинт Фаррел ... - Долабелла запнулся, чуть не добавив слово "жених", но сказал следующее. - Наш верный друг.

   Взгляды Ивана и Домиции пресеклись. В них сквозил бешеный обоюдный интерес и симпатии. Но ничего они друг другу так не сказали. Лишь приветливо кивнули. Квинт Фаррел недовольно бросил взгляд на Ивана: как этот прихвостень Лысой Тыквы смеет смотреть на его невесту!

   - А где твоя несравненная супруга Юлия? - спросил Антоний у сенатора.

   - Нездоровиться ей что-то, - ответил Долабелла. - Хотя она так хотела прийти на состязания. Но сейчас о ней заботиться Эскулапий Эпидаврский и пару искусных лекарей. И я верю, что она в скором времени Салюс подарит ей здоровье.

   - Вот и отлично. Значит, мы скоро пожалуем к вам в гости вместе с нашим божественным Цезарем и его спасителем Иваном, - улыбнулся Антоний и потом сказал на ухо сенатору. - Цезарь не зря придет. Твоя благоухающая и цветущая роза - Домиция - очень понравилась Ивану Сальватору...

   Долабелла озадачено потер подбородок. А Цезарь и Иван пошли дальше. Контуберналис оглянулся: Домиция смотрела ему вслед. Но гордо и победоносно: вот и любимчик диктатора у нее на крючке. Как он смотрит на нее, просто пожирает ее глазами! И улыбнулась ему на прощание, но уже кокетливо и снисходительно. До встречи, Иван Сальватор! И помни обо мне!

   ...Вечером Иван в сумерках долго и внимательно всматривался в портрет Домиции и мечтал о ней.

   Вот они наедине, в богатом зеленью саду..

   Иван берет Домицию за руку и... И здесь в возбужденном и воспаленном мозгу Родина замелькали как кадры кинофильма эротические сценки, со жгучими поцелуями, со срыванием одежды, с бурным сексом. Натешив воспаленное воображение, Иван не выдержал и стал неистово молиться. Сначала богу православному, потом уже римскому - Юпитеру. А затем всем, всем, кого он помнил из римского и греческого пантеона. Даже богиням. И вслед за ними - нашей прославленной блаженной и святой старице Матроне. Пусть боги и святые дадут ему Домицию в жены, пусть она полюбит его сильно и страстно. Иначе сердце контуберналиса просто разорвется от невыносимой печали и горя. И он точно погибнет от любви.

   ГЛАВА 5

   ПОКУШЕНИЕ

   Март уже практически кончался. Оставалось прожить лишь сегодняшний день - тридцатого марта и завтрашний - тридцать первое. А там уже в бело- голубой дымке маячил второй месяц весны - апрель, пора буйных цветений разнообразных деревьев и кустарников.

   Район Рима - Субура, располагался в низине между холмами Эсквилин, Циспий, Виминал и Квиринал, и являлся оживлённым местом, населённым в основном бедняками, с большим количеством притонов, таверн и торговых лавок. Жилищные условия в районе были очень стеснёнными, на узких улочках было сыро, грязно и к тому же опасно.