Корона из перьев

– Ты же только начал тренироваться, – тихо напомнил Тристан. – Нельзя тебе на стену, там слишком опасно. И я сам тебя туда не отправлю. Нам бы пригодилось больше посыльных или…

– Посыльный? – глухо повторила она. – Как ребенок?

Послышались шепотки. Шею и уши стало покалывать от накатившего жара.

– Ник, – начал было Тристан, но она не дала ему продолжить:

– Здесь сейчас опасно для всех, – сказала она, схватившись за грубую ткань штанин, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Ник, – Тристан нагнулся к ней, – есть много других важных заданий, надо не только сообщения передавать. Эрскену понадобится помощь в Гнезде – присматривать за фениксами… и не только за самками.

Последнюю часть предложения он произнес так, словно хотел подбодрить ее. День-другой назад это сработало бы, но сейчас Вероника продолжала стоять перед ним, точно каменная.

– Не усложняй, пожалуйста, и так все непросто, – попросил Тристан. В его глазах отразились подавленные эмоции: вина? жалость?

Вероника поверить не могла, что Тристан отвергнет ее перед всеми. Опозорит перед прочими подмастерьями. Сам же обещал помочь, говорил, что она – одна из них. Что из нее выйдет хороший наездник. А сейчас обращается с ней так, словно она – слабая, никчемная и нуждается в защите.

Обращается с ней, как когда-то – Вал.

В горле перехватило от сдерживаемых слез, но Вероника постаралась выдавить из себя:

– Для кого непросто? – спросила она, даже не думая понизить голос. С этими словами она оттолкнула Тристана и побежала прочь со двора.

Отправилась она в Гнездо. Но не затем, чтобы исполнять пожелание Тристана, а просто потому, что не знала, куда еще податься. Там она пнула ведро с водой и выкрикнула все ругательства, каких только нахваталась в порту Теснины и на кухнях в приграничной деревне.

Ксепира вскинула голову. Вероника ощутила ее любопытство: птица пыталась понять бранную речь, в которой и сама-то Вероника не все слова понимала.

Послышались шаги, и Вероника сразу поняла чьи.

Встав с пола, она вгляделась в тень. Внизу уже было темно: приглушенный свет скрытого за облаками солнца быстро угасал.

– Чего тебе, Вал? – спросила она, как только сестра спустилась с лестницы. Услышав Веронику, та замерла.

– Не злись на меня за то, что твой драгоценный Тристан не взял тебя сражаться. Я же говорила: этому не бывать. Говорила, что это – не твой народ.

Вероника знала, что Вал намеренно хочет ранить ее, и все же ее слова причинили сильную боль, ведь истина в них была. Тристан не взял Веронику сражаться.

– Скажи, что стало в тот день с майорой Илитией? – скрестив руки на груди, потребовала Вероника.

– Что? – нахмурившись, спросила Вал. Притворяется. Вероника ее не видела, но откуда-то знала, что Вал из укрытия наблюдала за прибытием Сэва. Вал – она как дождь; стоит прислушаться к ощущениям, и ощутишь ее присутствие – точно ломоту в костях перед бурей.

– Тот солдат рассказал, что работал с женщиной по имени Илития, – сказала Вероника, указав наверх, в сторону крепости. – Сказал, что она была повинницей и…

– Не глупи, Вероника. Женщин с таким именем сотни.

– Илития Шэдоухарт. – Ага, вот, что-то такое промелькнуло, изменилось во взгляде сестры. Вот бы уметь как следует управляться с даром тенемагии, чтобы проникнуть ей в голову и вызнать правду. – Ты сказала, что она умерла. Наша бабушка.

Вал закатила глаза:

– Да не бабушка она нам, ксе Ника. Сама знаешь. – Она помолчала, прикусив губу. – Для нас она так и так умерла. Ее приговорили отбывать повинность до конца жизни.

Вероника крепко зажмурилась. В ушах стучала кровь. Столько лет потеряно зря. А ведь можно было отыскать майору, узнать, где она служит, и попытаться навестить. Можно ведь было письма писать. Да что угодно сделать – и это было бы лучше, чем не делать вообще ничего.

– Понимаю, ты расстроена, Вероника, – попыталась успокоить ее Вал. – Все распуталось, но это и к лучшему. Судьба привела сюда этих солдат: их направляла рука самой Аниянкэ. Я старалась быть терпеливой, дать тебе больше времени, но это – именно то, чего я ждала. Вот он, наш шанс бежать. Вызволить и тебя, и твоего питомца из этой клетки, в которую посадили вас наездники. Пока они готовятся к обороне, мы освободим твоего феникса и сбежим. И других самок тоже освободим, если получится, а потом покинем это место через подземный ход.

Вероника уставилась на сестру. В детстве она говорила, что ее герой – Авалькира Эшфайр, и хотела стать такой же, как она. Но в действительности стремилась походить на Вал. Стоило им угодить в беду, Вероника знала, что Вал их вытащит, – и она вытаскивала, пусть даже методы Вероника не одобряла. Вал всегда сохраняла бесстрашие, и вот этим, наверное, Вероника и восхищалась больше всего.

Теперь же она видела в сестре трусиху. Не бесстрашие двигало ею, а себялюбие.

А майора… Она пожертвовала собой, лишь бы девочки успели спастись. Даже оказавшись на дне, утратив семью, феникса, попав в рабство и лишившись королевы, Илития продолжала бороться.