Корона из перьев

Наступила ночь, луна скрылась за облаками. Маяк и светильники на стенах освещали крепость, но вот склоны за стенами оставались в тени. Тристан приказал погасить все огни, надеясь только, что защитники не станут легкой мишенью в свете маяка: под сенью деревьев внизу наверняка таились вражеские лучники. Гасить маяк Тристан не решался – на случай, если голубей, отосланных отцу, сбили, или они просто не долетели. Гнездо скрыто надежно, а вот маяк устроен так, чтобы его пламя видели издалека, и наездники, когда поднимутся в небо, заметят свет.

Когда наконец все огни погасли, мир словно сжался. Тристан поморгал, чтобы глаза поскорее привыкли к темноте. Глазами феникса во мраке он видел бы все, да еще с высоты. Больше всего хотелось оседлать питомца и вознестись, осыпая стрелами всякого, кто посмел угрожать крепости. Но Тристан не был глуп: солдаты пришли уничтожить наездников, а в первую очередь – самих фениксов. Без своих магических птиц наездники – простые анимаги, повелевающие почтовыми голубями да вьючными животными и больше, в общем-то, ни на что не годные. Почти обычные люди, которых ничто не стоит поработить. А значит, надо защищать фениксов, их будущее – любой ценой.

«Даже, – мрачно думал Тристан, – ценой человеческих жизней».

Он глубоко вздохнул. Ночной ветер трепал его тунику и черные волосы Вероники. Тристан отвернулся. Есть жизни, терять которые он не хотел ни при каких условиях.

Дозорные сообщили, что солдаты уже приблизились к постоялому двору, а значит, с минуты на минуту их стоит ждать здесь. Следовало бы напасть на врага еще на подступах, пока они взбираются на гору по опасной лестнице, но Тристан не решился покидать крепость и оставлять фениксов без защиты.

Морра, допросив Эллиота, доложила, что о предстоящей атаке он не знал ничего ценного. Он лишь должен был сообщить, где вход в подземный сточный канал, и открыть его изнутри, но, к счастью, даже письма отправить не успел. Предательство Эллиота больно ранило, и в то же время Тристан понимал, каково ему, наверное, приходилось. А то, что Эллиот не сообщил солдатам, где вход в тоннель, наверняка стоило его сестренке жизни. Потом, когда все закончится, они постараются помочь Эллиоту – предатель он или нет, а наездником остается.

И хотя план империи провалился, Тристан на всякий случай выставил стражников в подвалах. Атаковать в этом месте бессмысленно: численное превосходство разобьется об узкий проход, через который солдатам придется идти гуськом – там-то стражники с легкостью отобьют атаку, но рисковать и оставлять подвалы совсем без защиты Тристан не хотел. В конце концов, Эллиот мог и соврать: Морра умела распознавать правду, но та же Вероника перехитрила ее. Как видно, дар кухарки не всесилен.

Внимание привлек далекий огонек. Вероника проследила за взглядом Тристана, а потом и еще несколько стражников обратили взор в ту же сторону. Вскоре уже все смотрели на поле, разделявшее поселок и лестницу.

Солдаты выстраивались на плато. С виду их была сотня, может, полторы; огоньки их светильников подрагивали на ходу, отражаясь в металле оружия. Не так уж и много, прикинул Тристан, справиться можно… однако внутри у него все сжалось.

Первая атака, как он и ожидал, готовилась на ворота поселка.

Прикрыв глаза, Тристан вызвал в памяти отцовскую карту Гнезда и прилегающих земель. Гнездо – священное место, но для крепости расположено невероятно удачно – недаром задумывалось как тренировочная застава. К тому же оно на возвышенности и окружено крутыми склонами. Построено на зазубренном выступе, скрыто от посторонних глаз высокими скалами. На западе гора круто обрывалась в пропасть глубиной в несколько миль, на дне которой – широкое ущелье, а на севере вздымалась еще выше, скрываясь в облаках. Юг Гнезда напоминал лощину или канаву, склон которой круто уходил вниз, к Полю перьев и окружающей его густой роще. Постоялый же двор и крутая лестница располагались на востоке, лишь оттуда к Гнезду можно подобраться пешком.

А раз недруг подошел с востока, то и нападения ждать больше неоткуда.

Широкие створки ворот подперли деревянными балками и бочками с зерном. Защищать их, на случай если солдаты прорвутся, остались лучшие бойцы. Вдоль стены расположились лучники, но она была ниже и у́же крепостной, защиты почти не давала. И все же, если удастся сдержать солдат у ворот поселка, то подмастерья, селяне и слуги в крепости боя так и не увидят.

Тристан присмотрелся: солдаты разделились. Половина атаковала ворота с топорами и факелами, другая принялась целиться из луков в сторону стен. Нет, их не сотня и не полторы, поправился Тристан, их сотни две – и это только на открытой местности, а в темноте по краям поля наверняка засело еще несколько десятков. И все равно это куда меньше, чем предупреждали Сэв и караульные.

Солдаты на краю плато тем временем побросали на землю крупные цилиндрические предметы, которые несли на спинах, и теперь складывали их в ряд. Что это, оружие или припасы? Стоило еще одному короткому цилиндру лечь в ряд, как у Тристана пересохло во рту.

Таран.