Корона из перьев

Один из лучников прицелился и выстрелил, попав Ксо в грудь. Она заверещала, и ее полный боли крик заставил всех в крепости обернуться.

Ксо молотила крыльями в воздухе и пыталась улететь, но она оставалась уязвимой: стоило первой стреле у нее в груди загореться, как за ней последовало еще три. Две вонзились в бок и одна в левое крыло.

Внутренний огонь верещавшего феникса замерцал. Ксо тяжело работала здоровым крылом, пытаясь удержаться в воздухе, но у нее не получалось: она заваливалась на бок, и искры, слетавшие с ее тела, обернулись пеплом, когда она рухнула на крыши тихого поселка. Ксо скрылась из виду, но где-то в глубине души, благодаря магическому дару, Вероника знала, что феникс погиб. У нее не было соузника, который нашел бы тело и возложил его на погребальный костер. Не будет ли слишком поздно к тому времени, как кто-то из защитников – если хоть один уцелеет – отыщет Ксо? Или она предпочтет вовсе не воскресать, позволив своему пламени обернуться дымом, телу – прахом, а духу наконец обрести свободу?

Так не должно было случиться. Фениксы – магические создания, бессмертные… если им не отрубить голову. Их нельзя держать в цепях, в клетках. Не имперским солдатам стрелять в них из луков. Ксо отважно сражалась за наездников – лишь затем, чтобы у нее отобрали краткий миг победы, а огонь ее жизни погасили.

Ночь пронзил яростный клекот, и Ксатару внезапно охватило дикое пламя. Она спикировала на деревья, что росли на склоне горы, и мгновением позже взлетела обратно, удерживая в когтях двоих солдат. Поднявшись на головокружительную высоту, она отпустила их – объятые пламенем, они с криками рухнули вниз. Но Ксатара на этом не остановилась.

С воплем она пролетела вдоль края крепости, оставляя позади полыхающее оружие, веревки и людей. Сияя ярче солнца – Вероника даже прикрыла глаза руками, – Ксатара взлетала все выше и выше, прочь от замка. Куда же она? Вскоре она превратилась в точку на небе.

Глядя, как провожают ее взглядом защитники крепости, Вероника ощутила их угасающий боевой дух. Два феникса потеряны, остальные глухо и скорбно поют, в их голосах – грусть и отчаяние. Один из самцов оставил битву и воспарил над деревней, уныло закручивая спираль. Вероника поняла, что не знает, которая из самок отложила яйцо в вольере, но, наверное, это была Ксо, а скорбящий феникс – ее сын.

Вероника отвернулась. Принялась лихорадочно соображать: что теперь?

Снова вспомнились слова Тристана: «У тебя есть другие силы, ты знаешь».

Какие же? Чем поможет сильный анимаг, когда крепость в осаде?

И тут, словно отвечая на вопрос, в памяти всплыли другие слова Тристана: «Если уж фениксы решили биться… может, и остальные звери захотят?».

Сердце заколотилось в груди. Вероника быстро обернулась и позвала:

– Тристан!

Побежала к нему. Он в это время помогал Ронину вытряхивать из бочки камни и прочий мусор – прямо на головы лезущим вверх солдатам. Тяжело дыша, он оставил товарища завершать работу, а сам подошел к Веронике.

– Мы потеряли обеих, – сказал он, запуская грязную руку в волосы, оставляя на лбу разводы крови и копоти. В глазах у него горел дикий огонь, а руки дрожали не то от страха, не то от возбуждения.

– Знаю, – ответила Вероника, и тут над звуками сражения раздался оглушительный треск: часть ворот рухнула, взметнув облако дыма, и единственное, что теперь сдерживало солдат, было пламя да защитники, стреляющие в проем из луков и мечущие туда копья. Ворота обвалятся полностью – это был лишь вопрос времени.

– Тристан, – напомнила о себе Вероника. – У меня есть мысль, только… безрассудная.

Знакомая фраза заставила его сосредоточиться. Теперь он слушал ее внимательно.

– Ты говорил, что моя самая большая сила – в магии, – продолжала она торопливо, а мимо носились люди: пользуясь перерывом, пока замерла атака, они спешили сменить позиции и пополнить запасы. – Но она не только у меня – она у всех. В крепости полно анимагов, да и животных тоже. Если уж фениксы решили биться… может, и остальные звери захотят?

Тристан понял, к чему она ведет, и глаза у него заблестели. Не все обитатели Гнезда анимаги, но большинство этим даром владеют. И если они объединятся с младшими обитателями крепости: от мелких мышей и голубей до могучего Вихря…

– Вместе, – добавила Вероника, – нас больше, чем солдат.

Тристан кивал и кивал, с каждым разом все решительней. И вот наконец он чуть заметно улыбнулся:

– Давай.

Обернувшись в сторону двора, он сложил ладони рупором и как можно властнее попросил внимания. Через считаные мгновения на стену взлетят очередные крюки, и новая волна солдат попытается пробраться в крепость. Фениксы замедлили захватчиков, но с каждым заходом они воспламенялись все медленней, к тому же они потеряли двоих, и силы были на исходе.