Кости: внутри и снаружи

Злокачественные опухоли, которые я до сих пор описывал, затрагивают сами костные клетки – остеобласты и остеокласты. Однако иногда болезнь поражает кроветворные клетки костного мозга – это бывает при лейкозе. Такие опухоли невозможно вырезать, поэтому врачи, скорее всего, будут комбинировать химиотерапию и лучевую терапию. Сначала надо убить все клетки костного мозга, а потом через вену перелить здоровые клетки самого пациента (собранные и сохраненные до начала лечения) или донорские клетки, то есть сделать пересадку костного мозга. Введенные здоровые клетки находят путь в губчатую внутренность кости и возобновляют производство клеток крови, уже не пораженных опухолью.

* * *

Во второй половине XIX века череда удивительных событий коренным образом изменила подход к лечению переломов. Эти достижения заслуживают нашего внимания. Во-первых, открытие и применение на практике общей анестезии позволило проводить операции более скрупулезно и филигранно – быть самым быстрым хирургом уже не означало быть самым лучшим. Во-вторых, расширились знания о бактериях, появились средства борьбы с инфекциями в операционной, и хирургические операции перестали нести угрозу для жизни. В-третьих, благодаря открытию и использованию рентгеновских лучей врачи впервые увидели точную конфигурацию переломов и вывихов и смогли грамотно планировать лечение.

Несмотря на все эти успехи, первые попытки закрепить фрагменты кости проволокой, металлическими пластинками и винтами провалились. Часто эти приспособления делали в столярных и металлообрабатывающих мастерских, и никто не задумывался о том, что они могут быть несовместимы с солоноватой жидкостью под нашей водонепроницаемой кожей: металл начинал ржаветь раньше, чем заживал перелом, организм возмущенно отторгал инородное тело, а иногда и саму кость. Ученые пробовали различные стержни, пластинки и винты из слоновой кости. Организм пациента переносил этот материал лучше, но слоновая кость оказалась слишком хрупкой и непрактичной – слонам крупно повезло.

Проблему решила нержавеющая сталь. В первые десятилетия XX века металлурги довели этот прочный и устойчивый к коррозии металл до совершенства, и ортопеды начали применять его в своих целях. Штифты из нержавейки вставляли в центральную полость сломанной кости, чтобы укрепить ее изнутри. Такие стержни бывают разных размеров – тонкие, как спичка, что полезно при стабилизации переломов кисти и стопы, или толстые, как карандаш, но в полтора раза длиннее, чтобы стабилизировать более длинные кости.

Примерно тогда же в Германии Герхард Кюнчер придумал «гвоздь» для внутренней фиксации переломов бедренной кости. Имплантат в поперечнике имел форму трилистника: это придавало ему необходимую жесткость, чтобы надежно закрепить перелом, одновременно «гвоздь» сохранял свою пластичность, позволявшую забить его через слегка искривленный центральный канал. В США с методом Кюнчера познакомились лишь после того, как из немецкого плена начали возвращаться американские летчики, прошедшие в Германии лечение, – «гвозди Кюнчера» были видны у них на рентгеновских снимках. Это принципиально изменило ситуацию. Прежде человеку, получившему перелом бедра, вворачивали стержень сквозь кость рядом с коленом. Этот стержень выходил через кожу с обеих сторон конечности и с помощью системы блоков и канатов соединялся с грузом, который висел с торца кровати. Такое положение больного помогало стабилизировать взаимное расположение концов кости, но для восстановления требовалось провести на больничной койке полтора месяца[39]. За это время сломанная кость приобретала достаточную прочность, и можно было наложить на перелом гипсовую повязку от подмышек до пальцев ног. Пациент еще шесть недель передвигался на костылях, и только после этого гипс снимали.