Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

Пересечение китайской границы вызвало в памяти день въезда в Иран. Точно так же из понятного, привычного и русскоговорящего мира мы за один шаг попали на какую-то иную планету. Как и персидская письменность, китайские надписи не оставляли никаких надежд неподготовленному человеку. Иероглифы, иероглифы, иероглифы. Точки, палочки. Много палочек. Очень много палочек. Аудиоверсия языка под стать письменной. Важную роль играет тон, которым все произнесено. Когда китаец что-то говорит, голос его скачет вверх и вниз. Слоги то тянутся, то льются речитативом. Все это, помноженное на огромное количество людей вокруг, на кричащую с гигантских экранов уличную рекламу, создавало ужасающий хаос звука.

Людей вдруг стало очень много. Это особенно бросалось в глаза на контрасте с только что покинутым Казахстаном. Чуть ли не каждый второй мужчина носил жидкие усы. Чуть ли не у каждого третьего руки были забиты татуировками от плеча до запястья.

Мы шли сквозь Хоргос с выражением лиц, как у золотых рыбок. Вот и автовокзал. Ночью в Урумчи отправлялся спальный автобус. Нам достались два места на верхнем ярусе и одно на нижнем. Внизу спать никто не хотел – как известно, вид сверху лучше. Потянули жребий из шапки. Нижняя кровать выпала мне. Досадно, но что поделать.

Коротая время, зашли в магазин за мороженым. Яркая упаковка скрывала ядовито-зеленое эскимо совершенно непонятного вкуса. Кажется, это был вкус пыли.

* * *

Наступило время посадки. Я впервые видел спальный автобус. Вдоль бортов в два этажа тянулись койки. Подголовник каждой кровати служил местом для ног человека со следующей. Мы шли по проходу, ища среди номеров нужные. Автобус закончился. Мы стояли перед двумя огромными траходромами, занимающими всю заднюю часть автобуса от одного борта до другого. Если другие места давали некоторую приватность, то тут предполагалось лежать буквально плечом к плечу с незнакомцами.

На верхнем ярусе уже расположились угрюмый китаец средних лет и молоденькая девушка, с испугом посмотревшая на укладывающегося рядом довольного Вову.

На моем же этаже царила прекрасная пустота, можно было лежать вдоль, поперек и по диагонали, кататься в крутых поворотах веселой колбаской от борта к борту – словом, чудесно проводить время. На ближайшую ночь я стал полновластным хозяином гигантской самодвижущейся перины.

В нескольких метрах от меня на своей койке укладывался спать татуированный китаец. Снял кепку, снял часы, провел рукой по запястью, подцепил что-то и снял татуировки. С отпавшей челюстью я смотрел, как он скатывает в рулон напоминающую чулок ткань, только что изображавшую узоры на его руках. Похоже, китайцы слишком буквально перевели понятие «тату рукав».

И снова дорога была чудесна. Мы пересекали горы, то ныряя в длинные туннели, то выскакивая обратно на вечерний свет. Часто мосты не перекидывались через долины, а шли вокруг них эстакадой вдоль склона.

* * *

Тихо матерясь, бормоча что-то про «чертов кондиционер», с головы до ног завернутая в одеяло, Настя сползла со второго этажа и заняла дальний угол моей перины. Ну и ладно. Мне не жалко.

* * *

Ночью меня разбудили крики, доносящиеся с улицы. Автобус стоял у скопления кафе. Окруженные плотной толпой любопытствующих, дрались две женщины – работница общепита и пассажирка автобуса. Они с энтузиазмом таскали друг друга за волосы, пересыпая дело китайскими проклятиями. Выглядело это, тем более спросонья, дико, хотя и не особенно зрелищно.

– Ну вот, а я думал будет кунг-фу, – разочарованно протянул вернувшийся с перекура Вова.

11 июня Урумчи

– Доброе утро! – Я замечательно выспался и лучился радостью. – Отличный автобус, да? Я б на таком весь Китай проехать не прочь!

– Ужасный автобус! – ответил мне злобный гоблин, в котором при большом усердии можно было узнать Настю. – Просто ужасный! Матрасы скользят! Когда тормозит, ты цепляешься за что угодно, включая соседних китайцев, чтобы не улететь со второго этажа в проход. Та девушка, которая с нами ехала, попросила поменяться местами, чтобы я лежала между ней и Вовой. Я согласилась сдуру. В итоге на меня в упор дул кондиционер. Укроюсь одеялом с головой – душно и воняет! Его не стирали, наверное, никогда. И тут смотрю – а ты там один едешь, как барин! В конце концов пришлось слезать, пока не продуло.

– Ты когда слезла, та китаянка ко мне прикатилась во сне, – вставил Вова, – я ее и приобнял. Прекрасный автобус!

– Ужасный!

* * *

Жара, духота и шум. Бросили рюкзаки в тени железнодорожного вокзала, я остался сторожить, а эти двое ушли искать банк – до сих пор мы не встретили ни одного работающего обменника и добывали местную валюту, снимая деньги в банкоматах по невыгодному курсу.